— Техник, Целитель, ускорьте работу над проектом «Призрак в доспехах»; Воин, Мыслитель, проработайте план проникновения на территорию Министерства Стиля в Кантерлоте… Полагаю, если наша информатор права, там мы можем найти решение некоторых проблем, — на несколько мгновений задумавшись, заявляю: — Разрешаю выделить для этих задач десять процентов общих вычислительных мощностей; использование остальных ресурсов только после согласования.
…
— Ложись сюда и ничего не бойся, — гуль-единорожка, одетая в жёлтый костюм медсестры с рисунком трёх бабочек, указала копытцем на выдвижную полку, похожую на язык, выдвинувшийся из зева металлической бочки, установленной на тяжёлую платформу.
В помещении, кроме сканирующего оборудования, находились два терминала, пара стульев, а на потолке светилась жёлтая лампа в большом круглом плафоне, напоминающем маленькое солнце. На стенах были закреплены плакаты медицинского характера, на одних из которых были пони «До» и «После» операции, неизменно улыбающиеся и благодарящие докторов.
— А я и не боюсь, — вздёрнула носик Орандж Лайм, но тут же потупилась и шаркнула правым передним копытцем по полу. — Это точно не больно?
Медпони улыбнулась, потрепала малышку по макушке, после чего заверила:
— Совсем-совсем не больно, — при помощи телекинеза взяв со стола, на котором стоял один из терминалов, вязаную шапочку с тканевой накладкой, должной закрывать глаза, она попросила: — Надень вот это и не подглядывай. Договорились?
В общем-то в подобной защите им — гулям, не было необходимости, но… обитатели четвёртой больницы продолжали соблюдать технику безопасности, как и различные условности эквестрийского общества, с педантичной точностью. Всё же… это позволяло им чувствовать себя чуточку более живыми.
Жеребёнок забралась на полку, надела головной убор и улеглась на живот, вытянув ноги вперёд и назад. Единорожка же подошла к управляющему компьютеру и ввела команду на включение. Тут же загудел механизм и маленькая пони поехала внутрь бочки, внутренний цилиндр которой медленно стал крутиться.
«Так… Состояние скелета — без изменений; состояние мышечных тканей — отклонение в один процент от предыдущего осмотра; состояние нервных тканей — отклонение восемь процентов… Дискорд. Как это остановить? Нужно стимулировать работу мозга хоть как-то: какие там у нас медикаменты?.. Нужно передать мистеру Крусейдеру, что требуется начать опыты с облучающей терапией на «красных» гулях», — пони вздохнула, пусть для неё это и не имело того же смысла, как прежде (она могла бы обходиться вовсе без воздуха).
Устраиваясь работать в больницу, Сапфир Калор хотела помогать пони, а не ставить на пациентах опыты. Однако сейчас, оставшись едва ли не старшим сотрудником, ей приходилось принимать решения… идущие вразрез с совестью.
«В конце концов, если бы «красные» пони знали, что могут помочь другим заражённым, они… наверное… согласились бы стать испытуемыми», — пыталась убедить себя единорожка.
Тем временем «язык» снова выехал из бочки и прибор затих, а Орандж Лайм продолжала терпеливо лежать, лишь редкими подёргиваниями хвостика выдавая своё состояние. При виде этого пони-гуль слабо улыбнулась, решительно кивая себе: если она должна запачкать копыта, чтобы эта малышка и другие жеребята, прибывающие с караванами беженцев, сохранили свой разум и сумели вырасти во взрослых здоровых пони — она это сделает. Ну, а потом… пусть принцессы её осудят.
«Принцессы осудят всех нас», — мысленно добавила Сапфир.
— Всё, дорогая, уже можно вставать, — стараясь говорить как можно более бодрым голосом, медпони ещё раз потрепала подопечную по макушке, когда та стянула с себя шапочку, заставив кобылку умилительно надуться. — Можешь бежать к друзьям. И позови следующего в очереди… Хорошо?
— Хорошо, — спустившись на пол, маленькая кобылка взмахнула тонким хвостиком, на котором был завязан розовый бантик, и побежала к двери. — Спасибо, тётя!
…
Под серым пасмурным небом неподалёку от склона холма, с которого открывался вид на опушку Вечнодикого Леса, собралась банда пони: грязные, одетые в потрёпанную одежду, полицейскую броню или амуницию для видов спорта вроде хоккея, вооружённые разнообразным огнестрельным оружием, они одновременно вызывали опаску, жалость и отвращение. Среди них не было стариков, но имелись несколько жеребят, выглядящих пусть и худыми, но при этом вполне здоровыми, при этом не имея на шкурках следов насилия.
— Ну и долго нам тут ждать? — хрипло спросил тёмно-красный единорог с жёлто-зелёной гривой, одетый в спортивный шлем и бронежилет, при помощи телекинеза крутя в воздухе банку из-под пива (его отличительной чертой была кьютимарка в виде пары перекрещенных костей). — Может, эти зажравшиеся уроды над нами просто прикалываются? Сидят где-нибудь в бункере, смотрят через камеры и хохочут с того, как кучка дебилов ждёт ветра в поле…
— Скальп… — негромко прогудел голос жёлтого земнопони, облачённого в облегчённую десантную броню, состоящую из плотного серого комбинезона с металлическими пластинами, нашитыми по всему телу.
— А-а?.. — почти пискнул рогатый жеребец, теряя концентрацию над телекинезом и роняя свою «игрушку». — Д-да, босс?
— Заткнись, — Бодихард скривил морду в неприятной гримасе. — Бесишь.
— Хи-хи… — нервно рассмеялся красный жеребец, отступая подальше. — Прости, босс…
Одного взгляда серых, выцветших глаз, в которых не ощущалось эмоций, но при этом похожих на два прицела, хватило молодому бандиту, чтобы окончательно замолчать. Лагерь же, в котором половина пони имела кьютимарки, тем или иным образом отражающие психические расстройства, погрузился в приятную тишину, нарушаемую звуками обыденной суеты: кобылы пытались приготовить ужин, жеребята прятались за родителями от голодных или похотливых взглядов «добрых» друзей, а бойцы чистили оружие, перебрасываясь ничего не значащими фразами.
Не так давно, пару дней назад, двое «меченых», как прозвали обладателей испорченных кьютимарок, решили, будто «нормальный» пони не должен управлять бандой. Они не придумали ничего умнее, кроме как схватить кобылу, до падения бомб работавшую учительницей литературы, а теперь являющуюся подружкой босса, чтобы сперва поиметь, а затем и изуродовать её (чего они этим хотели добиться, даже другие бандиты не понимали).