Бодихард подоспел как раз вовремя, чтобы снять со своей подружки глупо хихикающего единорога, размахивающего ножом перед её заплаканной мордочкой. Ну, а после этого было избиение, после которого два изломанных тела, к ужасу окружающих — продолжающих хрипеть и дышать, были показательно обезглавлены. С тех пор земнопони не разговаривала ни с кем, кроме маленькой дочери и своего «мужа», служа ему для вполне понятных целей…
Сам Бодихард не был сильно умным или начитанным, так как бросил школу в пятом классе, после чего стал «шестёркой» в одной из банд Эпплвуда. Благодаря физической силе и умению быть неприметным (что при его росте, не уступающем знаменитому Бигу Макинтошу, было совсем непросто), его приметил Биг Босс, сделав личным телохранителем.
Когда на землю стали падать бомбы, они возвращались из деловой поездки в Кантерлот, попав в стихийно образовавшийся лагерь беженцев, где тут же начались столкновения между полицией и бандитами. Кто был инициатором беспорядков, Бодихард не знал, но когда всё закончилось, он остался самым «Большим Боссом» с несколькими молодыми парнями из банды и кучей испуганных, голодных, растерянных жеребцов и кобыл, потерявших почти всё.
В тот день жёлтый земнопони сделал то, к чему его частенько приучал Биг Босс, отправляя на различные операции: он взял на себя ответственность. Назначил нескольких пони, которые на его взгляд умели думать головами, на должности своих заместителей, и стал твёрдым копытом наводить порядок. Далеко не всем это нравилось, но…
— Босс, гость прибыл, — доложила грязно-оранжевая пегаска, одетая в спортивную защитную форму для летунов, мягко приземляясь перед земнопони.
- Веди, — коротко ответил Бодихард, окинув взглядом подчинённых, навостривших уши при появлении дозорной.
Идти пришлось метров двести, так что Бодихард начал раздражаться, подозревая крылатую кобылу в какой-то подставе, но стоило ему взобраться на очередной невысокий холм, как взгляду предстал… шестилапый робот, похожий на прямоугольный короб с башенкой, поворотной турелью и парой сумок в виде тубусов на боках. Чуть вдали виднелись ещё три силуэта его собратьев, которые тоже несли некий груз.
— Приветствую, — произнёс динамик механическим голосом.
— Хм, — жеребец коротко кивнул (после того как с ним начала разговаривать одна из тех надоедливых летающих железяк с глазом, он ожидал чего-то подобного). — Я слушаю, мистер Крусейдер.
— В этих сумках находятся сублимированные пайки и лекарства, — шестилапый механический монстр отстегнул удерживающие ремни, позволяя грузу упасть на землю. — Их вы получите в любом случае, вне зависимости от ответа на моё предложение. В сумках, которые принесли другие роботы… Вам рано знать, что в них находится. Так что, мистер Бодихард: вы готовы сотрудничать?
«Всем и всегда нужны пони, которые будут делать грязную работу… Даже если эти «все» — роботы», — глядя в объектив камеры, земнопони понимал, что выбор у него невелик, и если сейчас отказаться, то скоро придётся идти на совсем уж неприглядные меры для выживания, за которые он сам был готов убивать разных отморозков.
— Условия? — одним словом и дал согласие, и заявил о том, что не собирается быть безмозглым «мясом», готовым идти на всё, что угодно, Бодихард.
— Я в вас не сомневался, — на этот раз прозвучавший из динамика голос показался довольным.
«Надеюсь, что я не делаю большую ошибку… Эх. Думать — это не моё», — промелькнули в голове главаря банды грустные мысли.
…
Мэйнхэттен преобразился: пусть дома по-прежнему стояли безмолвными памятниками прошлому, красуясь зевами окон, будто бы слепыми глазами взирающих на мир вокруг, а столбы зелёного пламени, источающие радиацию, лишь немного затухли, но на улицах больше не было видно трупов, а разбитые машины либо оттаскивались прочь, либо разбирались прямо на месте. С высоты монорельсовых дорог, частично обрушенных взрывами, но продолжающих оставаться одной из наиболее примечательных частей города, стайки шестилапых дронов, снующих туда-сюда с завидной неутомимостью, напоминали настоящих муравьёв в муравейнике.
Один из жилых районов Мэйнхэттена вовсе оживал (если так вообще можно говорить о месте, куда стекаются разумные гули): пришедшие в надежде на исцеление или просто из страха остаться в одиночестве заражённые вредоносной магией жеребцы и кобылы старались обустроить свой быт, либо селясь в больнице, где имелись вода, электричество и организовывался досуг, либо занимали опустевшие квартиры в соседних домах. Впрочем, каждый день они всё равно шли в это здание, чтобы пройти обследование или получить работу.
«Удивительно, что Пон-Три не говорит об этом месте в своих выступлениях, будто бы его и не существует», — если бы я мог, то покачал бы на это головой (всё же понять мотивы диджея, пусть у меня и есть самые обширные знания о местной психологии, крайне непросто).
Однако же не это сейчас главное: один из грузовиков, управляемый специализированным дроном-водителем, объезжая завалы, к разборке которых ещё только предстоит приступить, направлялся к небоскрёбу, маяком возвышающемуся над мегаполисом, словно символ надежды и веры. Впрочем, учитывая тот маленький факт, что и у пони, спрятавшихся под магическим барьером, далеко не всё идёт гладко, можно сказать, что надежда имеет горький привкус…
«С чего это меня потянуло на подобные рассуждения?», — запустив самодиагностику, которая заняла пару секунд объективного времени, прихожу к выводу о том, что клиническая смерть Винил Скретч сказалась на мне сильнее ожидаемого, и даже то, что единорожку удалось реанимировать, не решило проблему окончательно.
Локализовав причину, провожу коррекцию своего восприятия относительно этого события: не стоит его забывать, но не стоит давать воспоминаниям столь сильно влиять на мышление.
Тем временем грузовик выехал на площадку перед небоскрёбом, где во всю суетились строительные дроны, завершающие возведение шлюза, в котором можно будет проводить предварительную обработку как грузов, так и разумных…