«В иной ситуации я бы даже поаплодировал предусмотрительности проектировщика комплекса», — сопоставив получаемые данные, прихожу к выводу, что на глубине пяти метров, управляющий компьютер моих дронов не видит, но ради предосторожности, всё же отдаю приказ о том, чтобы шестилапы использовали только проводную связь (мало ли в какой-то момент радиоволны окажутся перехвачены и послужат причиной активации самоуничтожения).
Возвращаясь к теме колёсных танков: они, скорее всего, планировались как передвижные турели, необходимые для подавления противника огнём и быстрого обустройства обороны. На сегодняшний день их заявленная мощь избыточна, так как просто не осталось противников, против которых их имело бы смысл применять (ну не обстреливать же бункеры, в самом-то деле?). Впрочем, подобную «дубинку», как показывает практика, лучше иметь и не применять, чем не иметь, когда она будет нужна.
«Если же взять завод под контроль не удастся, то его самоподрыв — тоже удовлетворительный результат».
Однако же до того момента как подкоп будет завершён, пройдёт ещё немало времени, так что текущие процессы можно перевести в фоновый режим наблюдения. Позже сюда будут стянуты ремонтники, техники, «танки»… ну и персонал из числа благонадёжных гулей.
…
К Кантерлоту, раскинувшемуся на вершине и пологом склоне одноимённой горы, мои дроны добирались несколькими группами, после чего встретились уже на пригородной станции железной дороги. Несколько фургонов, переведённых с бензиновых двигателей на электрические, работающие от спарк-батарей, бензиновые генераторы, полсотни вооружённых шестилапов и две турели для стрельбы по небу — вот и вся группа, отправленная на разведку в поражённое заразой сердце государства.
Наверное, в чём-то это даже символично: прогнившее «сердце», где сплели себе гнездо различные интриганы, прямо сейчас истекает ядом, убивающим всё живое… либо превращающим в чудовищ. Хотя, мирные жители, оказавшиеся здесь в день гибели страны, явно не разделили бы моё мнение.
Если Мэйнхэттен, и днём, и во мраке ночи подсвечивает изумрудный огонь, придавая ему дополнительный ореол мистики, то в Кантерлоте всё выглядит так, будто бы город вышел из сна. Очень неприятного, кошмарного сна, приснившегося какому-то безумцу.
Пригородные дома, похожие друг на друга настолько, что кажется будто их строили одни и те же пони, встретили моих дронов тишиной и унынием: будто брошенные хозяевами животные, смотрящие вдаль большими глазами-окнами, окружённые засохшей растительностью и потемневшими, местами покосившимися заборчиками. В отличие от других городов, подвергшихся бомбардировке, здесь не видно следов разрушений, если не считать редкие автомобили, врезавшиеся в какие-либо препятствия, да следы пожаров, произошедших из-за бытовых причин.
Одноэтажные домики с крытыми верандами, двухэтажные дома с аккуратными крылечками и балконами, трёхэтажные особняки с декоративными башенками, выкрашенные в белый цвет, с двухскатными крышами и зеркальными окнами могли бы прямо сейчас принять новых жильцов. И словно бы в контраст этому высохшие кривые кусты и деревья, пруды и маленькие бассейны с мутной водой, трупики птиц и животных, среди коих изредка встречаются пони, разрушают идиллическую картину.
Розовый туман, создаваемый (если верить моему «другу») спящим внутри горы драконом, плотным покрывалом стелится по земле между домами, поднимаясь по стенам всё выше и выше, оставляя свободными от своей пелены лишь крыши самых высоких строений. В других обстоятельствах, это, наверное, даже можно было бы назвать красивым (в особенности, когда под порывом ветра проступают контуры высокого здания, будто бы застывшего во времени).
Мои разведчики заняли под свою базу двухэтажный дом с гаражом, фасад коего выходит на широкое шоссе, ведущее прямо вглубь города. По остаткам растительности видно, что раньше передний дворик украшали кусты каких-то цветов, служащие живой изгородью, от невысокого крытого крыльца тянется вымощенная булыжниками дорожка, от которой отходит тропинка к гаражу, на втором этаже видны только зеркальные окна, а под почти плоской крышей красуется циферблат остановившихся часов. Один из шестилапов, отправленных на задний двор, обнаружил небольшой пруд, вода в котором затянута розоватой плёнкой, заднюю дверь и балкон, нависающий над ней.
Взяв одного из разведчиков под прямой контроль, подвожу его к передней двери и проверяю замок. Деревянная створка, выкрашенная в оранжевый открылась с тихим скрипом, который в неестественной тишине этого места прозвучал необычайно резко и пронзительно, а объективу камеры предстала прихожая, совмещённая с гостиной.
Шестилап послушно двинулся вперёд, подсвечивая себе путь башенным фонариком, выхватывая из почти полной темноты толстый ковёр синего цвета, круглый стол, С-образный диван, повёрнутый спинкой ко входу, а передом к телевизору, повешенному на дальней стене, а кроме того — П-образную лестницу, поднимающуюся на второй этаж вдоль правой и левой стенок, где переходит в широкий карниз с тремя дверями.
«Если бы не вездесущая пыль, то дом можно было бы назвать жилым. Видимо обитателей либо не было в Кантерлоте на момент атаки, либо они не попали под барьер и успели эвакуироваться», — придя к таким выводам, отдаю дрону приказ проверить все помещения внизу, а затем и наверху.
Как оказалось, чердака в этом доме нет, а двухскатная крыша, кроме своего прямого предназначения, выполняет ещё и роль потолка. Подобные архитектурные решения, если верить моим базам данных, часто использовались в семьях, где есть пегасы (всё же им нравится простор), что позволяло жеребятам учиться летать в домашних условиях и без посторонних взглядов.
Под левой лестницей обнаружился спуск в подвал, закрытый на символическую защёлку, слева от телевизора расположился вход в ванную комнату и туалет. За правой от «окна в мир» дверью дрон обнаружил просторную кухню с раковиной, газовой плитой, рядом шкафчиков и холодильником, а также — длинный разделочный стол и выход на задний двор. Ну и наконец под правой лестницей был чулан, заставленный вёдрами, коробками, пустыми банками и бутылками.
Шестилап послушно поднялся на второй этаж, открыл первую справа дверь и заглянул внутрь. На этот раз моему вниманию предстала комната с кроватью у правой стены, окном напротив входа, шкафом у левой стены и прикроватным столиком с ночником. На стене висит плакат Вандерболтов, на кровати лежит большая мягкая игрушка в виде голубой пегаски с радужной гривой, вытянувшей передние и задние ноги так, будто на самом деле летит. На столе, под лампой, лежит тетрадь и ручка.