— Н-не надо… Я всё сделаю; всё сделаю; всё сделаю…
— Мисс, вы в безопасности: преступники задержаны и более не причинят вам вреда, — прозвучал синтезированный голос успокаивающим тоном. — Сейчас мы окажем вам помощь, а затем доставим в безопасное место. Не нужно бояться…
— Правда? — распахнув зелёные глаза, в которых почти светился безумный огонёк, земнопони посмотрела прямо на фонарь, и по её мордочке потекли слёзы, а губы растянулись в улыбку. — Ты слышала, Розочка? Нас спасли… Нас спасли… Нас не съедят, как других… Я же говорила, что нас спасут…
При виде того, как худая кобыла говорит с тряпичной куклой, то начиная плакать, то хихикать, а её маркёр на тактической карте замигал, словно светофор, я ощутил… нечто странное. Пожалуй, лишь резкой вспышкой эмоций можно объяснить мои дальнейшие действия.
«Объекты, захваченные в ресторане «Золотой Ключ», лишаются статуса представителей понижизни. Начать зачистку города от животных, опасных для граждан Эквестрии», — отдав приказ подпрограммам, через камеры шестилапов, оставшихся наверху наблюдаю, как вздрогнули существа, стоило наспинным турелям начать двигаться в их направлении.
— Простите… — короткая очередь выстрелов совершенно никак не отразилась на красногривой земнопони, которая протянула в сторону дрона куклу и спросила: — У вас есть доктор? Розочка ничего не говорит и… и… и не ест.
…
«Ты стал драконом потому, что никогда не был человеком», — мысленно повторяю фразу из старого мультфильма, снятого в давно несуществующей стране.
То, что я всё ещё способен испытывать вспышки эмоций, пусть и краткосрочные из-за моего неорганического «мозга», не может не радовать. Однако же огорчает, что для принятия решения о радикальных действиях мне хватило подобной встряски.
А ещё есть у меня опасение насчёт того, что «сделав первый шаг по этому пути», я уже не смогу остановиться. А из этого следует сделать вывод, что необходимо составить свод законов со строгим обозначением наказаний за их нарушение. При этом требуется просчитать различные исключения в виде отягчающих и смягчающих обстоятельств, чтобы не получилось так, что защищавший семью жеребец и какой-нибудь маньяк судились одинаково.
«Следует ли привлечь к данному проекту представителей понижизни? Велика вероятность, что финальный результат будет противоречить себе из-за понячьего фактора. Альтернатива? Создание дополнительной подпрограммы «Судья». Инициирую процесс программирования… Загружаю уголовный кодекс Эквестрии; военный устав…» — переведя данный процесс в фоновый режим, после чего мне предстоит протестировать новую свою личность, возвращаюсь к текущим делам.
Сейчас, когда мои мыслительные процессы вернулись к норме, я могу констатировать, что был излишне поспешен. В конце концов, те пони могли оказаться невиновными в том, что произошло с пленницей подвала: пусть вероятность этого и мала, но они могли прийти незадолго до меня и «спасти» кобылу, перед этим расправившись с настоящими виновниками. Впрочем, дальнейший осмотр помещений показал, что других бандитов или монстров, не считая стаи одичавших собак, в «Золотом Ключе» не было.
Но всё же следует в дальнейшем отслеживать подобные ситуации и не позволять импульсивным желаниям влиять на принимаемые решения. А ещё, прежде чем делать что-либо важное, нужно проводить диагностику своего разума.
В холодильной камере, работающей от автономного источника питания, обнаружились куски разделанных пони. Учитывая, что никакой другой еды у бандитов не было, несложно догадаться о том, чем они кормили свою пленницу, кьютимарка которой выглядит как клыкастые челюсти. Исходя же из её психического состояния, нельзя быть уверенным в том, что в клетку она попала не из-за разногласий с напарниками, которых из-за моей ошибки уже не допросить. Верить же словам сумасшедшей, не понимающей даже того, что разговаривает с дроном, а дочерью считает куклу, тоже нельзя.
«Проблема», — в очередной раз делаю себе пометку, что нельзя применять радикальные меры, предварительно не разобравшись в ситуации досконально (разговора с каждым из членов банды в отдельности с правильно формулируемыми вопросами было бы более чем достаточно).
Принимаю паллиативное решение обустроить временную базу в одном из домов городка, чтобы попытаться привести пони в более или менее адекватное состояние. Дальнейшее продвижение этой группы шестилапов, к сожалению, придётся задержать, а то и вовсе отменить.
«Более я не буду принимать решений, предварительно не взвесив все возможные факторы».
…
Фургон, сопровождаемый десятком шестилапов, медленно выезжал из пригорода Кантерлота, а единственная живая его пассажирка, связанная и усыплённая при помощи лекарств из аптечки, лежала на мягком матрасе и сопела в две ноздри, пуская изо рта струйку слюны. В чём же причина подобной транспортировки министерской кобылы, героини войны и (бывшей) хранительницы Элемента Гармонии?
На самом деле, основных причин увезти Рэйнбоу Дэш из погибшей столицы две: во-первых, её требуется доставить в безопасное место и оказать медицинскую помощь, так как организм пегаски пусть и борется, но находится на пределе; во-вторых, розовое облако, пусть даже она в него не залетала, воздействует на разум крылатой пони, постепенно сводя её с ума, что особенно ярко проявляется во время сна (бормотание, в котором отчётливо различаются обрывки диалогов, на это намекают).
Во время нашего разговора всё ещё подозрительная, но немного успокоившаяся летунья сообщила, что несколько раз пыталась покинуть это место самостоятельно, но у неё не получилось. Тогда мы решили попробовать вывезти её, так как на моих дронов облако влияния не имеет… по крайней мере, пока они находятся за его пределами.
Первая попытка уехать началась неплохо, но чем дальше фургон отдалялся от Кантерлота, тем хуже становилось Рэйнбоу Дэш. Сперва она терпела, лёжа на матрасе с закрытыми глазами, потом начала скулить и плакать, а в какой-то момент сорвалась, и несмотря на введённые успокоительные, попыталась выбить дверь и вырваться наружу, крича нечто невразумительное. В итоге, пока подопечная себе не навредила, мной было принято решение повернуть назад, что оказалось верным действием: крылатая пони успокоилась и потеряла сознание, а когда пришла в себя — ничего не помнила.