Каждое утро, выходя из комнаты, которую ей выделили в стойле номер два, жёлтая пегаска встречала жеребцов и кобыл, приветствующих её, улыбающихся жеребят и уважительно уступающих дорогу подростков. В их глазах она была… героем, до самого конца боровшимся против войны и помогавшим нуждающимся, когда все остальные лишь отводили взгляды. И тем тяжелее было осознавать, что именно из-за её глупости все они лишились своих домов, потеряли друзей и родных, а теперь и вовсе вынуждены выживать в стеснённых условиях. Узнай они, кто именно передал зебрам технологию создания мегазаклинаний, то скорее всего, разорвали бы её на множество кусочков голыми копытами, несмотря ни на какую охрану и заступничество (да и СБ стойла, состоящая из таких же пони, не стала бы вмешиваться в линчевание).
Флаттершай не боялась смерти, пусть и не стремилась к ней, да и боль её больше не пугала. Ей было страшно за подруг, на которых может перекинуться гнев толпы, если правда раскроется, а ещё… она боялась, что другие пони её не простят. Ведь какие бы слова ни говорили Рэйнбоу Дэш и Эпплджек о том, что виноваты те, кто использует оружие, а не создаёт его, жёлтая пегаска понимала, что ответственность в равной степени принадлежит всем. В конце концов, солдат, которого вооружили мечом, при всём желании не сможет за день уничтожить большой город, а вот он же, но сидящий перед кнопкой запуска ракет…
Зажмурившись, летунья шумно втянула воздух через нос и выдохнула через рот. Повторила эти действия ещё раз, а затем ещё и ещё, старательно успокаивая участившееся сердцебиение. Ей следовало держать себя в копытах, если уж не ради себя, то ради тех, для кого она по жестокой шутке судьбы всё ещё важна.
«Насколько проще было бы закончить всё прямо сейчас», — промелькнула в голове одинокая мысль, повлёкшая за собой череду образов, для утомлённого разума кажущихся правильными и такими соблазнительными.
Только вот… сбежать от ответственности было бы в высшей степени трусливо и подло. Нет, Флаттершай не желала, чтобы её простили, но она была готова делать всё, что угодно, чтобы помочь выжившим построить свой новый мир, даже если для этого придётся стать фальшивым героем.
Ведь правда сейчас была никому не нужна…
Пони были нужны лидеры, чистые, смелые, верные, добрые, непогрешимые и достаточно сильные, чтобы брать на себя ответственность… Ну, а если вдруг кому-то придётся взять на себя вину за неудачи или ошибки, то тогда глава Министерства Мира будет полезна вдвойне.
«Верно. В будущем нам в любом случае придётся принимать спорные решения, так пусть уж лучше в них винят меня, чем других», — прозвучала в голове новая мысль, одновременно и успокаивающая совесть, и дающая цель двигаться дальше.
— Мисс Флаттершай, вам плохо? — голос молодого жёлтого земнопони вывел летунью из ступора, заставив осознать, что она уже пару минут стоит на развилке двух тропинок, опустив голову к земле. — Мне позвать помощь? Может быть, проводить вас до госпиталя?
— Н-нет… — несколько раз моргнув, крылатая пони подняла голову, смущённо улыбнулась и внимательно посмотрела в голубые глаза зеленогривого жеребца. — Я просто задумалась. Прошу меня простить за то, что доставила неудобства…
— Что вы, мисс Флаттершай, я только рад помочь, — лучезарно улыбнулся собеседник, на миг заставив летунью пожалеть, что её лучшие годы уже прошли, но затем она напомнила себе, что если бы он знал о её «подвиге», то в лучшем случае и не подошёл бы. — Вы уверены, что с вами всё в порядке? Может быть, всё же вас проводить?..
— Нет-нет, не нужно, — поспешно отозвалась жёлтая пегаска, сделав полшага назад и прижав ушки к голове. — Я уже опаздываю на заседание… Простите.
— Хорошо… — отозвался земнопони, когда крылатая кобылка обогнула его по траве, шустро удаляясь к выходу из сада, а затем крикнул ей вслед: — Если что-то понадобится, просто найдите меня! Я — Еллоустоун!..
Только выбежав в коридор и дождавшись момента, когда автоматическая дверь закроется, Флаттершай сумела выдохнуть спокойно, тут же ощутив, как к мордочке приливает кровь. Собственное поведение секундами ранее показалось ей жутко глупым, подходящим скорее уж стеснительной школьнице, к которой подошёл главный красавчик класса, нежели многоопытной пони, годящейся этому жеребчику в матери. Впрочем, попытка вернуться и извиниться смотрелась бы ещё глупее — и окончательно добила бы чувство самоуважения.
«Ну почему всё не может быть просто?» — мысленно прохныкала летунья, поднимая взгляд к сводам потолка, откуда светили лампы дневного света.
Пип-бак в очередной раз напомнил о себе звуковым сигналом. Когда же крылатая кобылка подняла ногу и посмотрела на маленький экран, её взгляду предстало оповещение, что совещание уже началось, и все ждут только её одну. Флаттершай оставалось только поспешить на встречу, дробным цокотом копытец оглашая коридоры.
…
— Всё тайное рано или поздно становится явным, — обвожу взглядом виртуальный зал совещаний, стены коему заменяют многочисленные мониторы.
— И явным оно становится обычно в крайне неподходящее время, — добавил Мыслитель, кресло коего располагалось с противоположной стороны круглого стола. — Нам это известно.
— Полагаю, Основа хочет сказать, что у нас имеются две проблемы, несущие определённую пользу в тактическом плане, но способные принести немало вреда в долгосрочном планировании, — вставил свою реплику Воин. — Поясню для зависающих: Рэйнбоу Дэш — преступник номер один для Анклава; Флаттершай при определённом стечении обстоятельств — предатель номер один для всей Эквестрии.
— Если Анклав узнает, что мы укрываем их бывшую главнокомандующую, то… — Техник многозначительно замолчал.
— Им придётся утереться, — равнодушно заявил Мыслитель, тут же пояснив: — Благодаря этой пегаске у нас есть некоторые коды доступа, что в случае крайне неблагоприятного развития событий сделает башни ПОП… нефункциональными. Правда, и нам не следует трезвонить об этом на каждом углу, да и вообще — главу Министерства Крутости лучше попридержать в качестве козырного туза.