— У меня есть вопрос, — подняла правое переднее копытце голубая пегаска, затем повернулась к смотрительнице стойла два и спросила: — Свити, вы как вообще выбирали номера для стойл? Дротики с цифрами в карту бросали?
— Рэйнбоу! — возмущённо воскликнула Флаттершай.
— Что? — Дэш невинно захлопала глазами, разведя передними ногами в стороны. — Просто я не понимаю, как иначе стойла два и сто один могли оказаться так близко друг к другу.
«И всё же… изменились не полностью», — представив себе подруг, сидящих в главном офисе перед картой, закреплённой на стене, и кидающих в неё дротики, белая единорожка улыбнулась (уж больно реалистичной ей показалась эта картина).
— На самом деле таким образом мы пытались усложнить работу разведке зебр, — певица провела правым передним копытцем по гриве, слабо улыбнувшись уголками рта. — И Эпплблум говорила, что в таком беспорядке мы легко спрячем стойло-другое… Возможно, из-за этого оборудование, которое должно было распределяться по всем убежищам равномерно, не всегда прибывало в срок, из-за чего в офис часто приходили жалобы от управляющих…
Замолчав окончательно, Свити Белль опустила взгляд к столу. Пусть она и считалась одним из директоров «Стойл-Тек», но на деле к самому строительству отношение имела лишь косвенное: в то время как Эпплблум отвечала за инженерные работы, сама она «работала мордочкой фирмы» (ну и голосом). Сейчас, находясь здесь, она особенно сильно ощущала, что любая из её подруг была бы полезнее и справилась бы с работой лучше.
«Эпплблум не стала бы запрещать открывать стойло, а нашла бы способ обезопасить его от заражения даже при открытом входе», — прозвучала в голове обвинительная мысль.
На глазах навернулись горькие слёзы, а в груди крайне невовремя скрутился колючим клубком маленький ёжик. Белая единорожка старалась сдерживаться, чтобы не показывать свою слабость другим… кому и без её истерик было тяжело; кому хватало сил и желания продолжать бороться, ведя за собой других. Что же до самой певицы, война потопталась по ней, как и по её подругам, а конец света вовсе сломил волю, пусть это и не было заметно со стороны.
«Если бы не Эпплджек, Рэйнбоу Дэш, Флаттершай… Твайлайт Спаркл и Крусейдер, то я, скорее всего, предпочла бы запереться в стойле и делать вид, будто всё хорошо», — призналась сама себе сестра хранительницы Элемента Щедрости (что сказала бы Рарити, увидев её такой?).
— Мы отойдём на пару минут, — прозвучал голос жёлтой пегаски рядом, а затем белая единорожка ощутила, как её куда-то потянули.
— Не спешите: мы вас подождём, — отозвался голос диджейки. — Ну, а пока давайте обсудим…
Что Винил Скретч говорила дальше, помешала услышать автоматическая дверь, закрывшаяся позади двух кобыл. Впрочем, бывшая Меткоискательница всё равно не вслушивалась в разговоры, давя в себе прорывающиеся слёзы, даже не думая сопротивляться.
Они вошли в служебный туалет, где Флаттершай заблокировала дверь, затем уселась прямо на пол и привлекла к себе Свити Белль, позволяя уткнуться себе в шею и обнимая передними ногами и крыльями. Единорожка, ощутив искреннюю заботу от старшей пони, больше не могла сдерживаться и разрыдалась, шмыгая носом и бормоча нечто невразумительное…
Лишь через десять минут неожиданная истерика утихла и певица, жутко смущаясь произошедшего, позволила себя умыть. Жёлтая пегаска ничего не говорила, не спрашивала, и не пыталась в чём-то убедить, вместо этого просто находясь рядом и разделяя с подругой её горе.
Ещё через пять минут глава Министерства Мира и одна из основательниц «Стойл-Тек» вернулись в импровизированный зал совещаний, ничем не выдавая произошедшего. Присутствующие (даже Хэтхуф) продолжили прерванное ранее обсуждение, никак не напоминая о недавних событиях.
***
Ни один план не выдерживает встречи с реальностью — эту истину двенадцать генералов Анклава Эквестрии в полной мере прочувствовали на собственных шкурах сперва во время войны с зебрами, когда полосатые выродки раз за разом выкидывали новые трюки, неприятно удивляя крылатую элиту пони, а потом и после исхода на облака, когда старый мир сгорел в огне мегазаклинаний. И казалось бы, что в их копытах осталась самая боеспособная армия мира, вооружённая самым новым и совершенным оружием, закалённая в многочисленных сражениях и выдрессированная подчиняться любым приказам вышестоящих офицеров (чему способствуют некоторые лекарства, влияющие на критичность мышления), но…
— Триста первый — трёхсотому: вижу группу противников, — раздался в шлеме техномагической брони молодого зелёного пегаса голос его напарницы, прячущейся в облаках двумястами метров южнее.
— Трёхсотый — триста первому: опишите цель, — как-то даже привычно отозвался летун, активируя пару скорострельных энергетических пушек, закреплённых на правом и левом боках.
— Триста первый — трёхсотому: двенадцать грифонов в лёгкой броне, вооружённые винтовками и лапными пулемётами; летят с северо-запада на юго-восток; двое двигаются под облаками, двое — над, а остальные — в толще туч, — доложилась напарница.
«Совсем обнаглели, животные безмозглые», — скривился крылатый пони, смещаясь со своей наблюдательной позиции.
— Трёхсотый — триста второму: готовьтесь к бою, ребята, — взмах крыльями отправил пегаса наперерез группе крылатых хищников, которые наконец-то высветились красными маркерами на тактическом экране. — Открыть огонь по моей команде.
…У грифонов было своё мнение на этот счёт.
Сильные, быстрые, выносливые, обладающие отличным зрением и слухом, а кроме того — наделённые оружием от природы наполовину птицы и наполовину кошки — они были прирождёнными воинами. Впрочем, годы их военной славы закончились давным-давно, когда сперва Дискорд подрезал крылья (в прямом смысле) наглым бродягам, смеющим охотиться на его территории, а затем и принцессы, возглавившие армию трёх рас, втоптали грифонов в грязь копытами земнопони, сожгли огнём единорогов и сбили с небес копьями пегасов корпус вторжения, собранный одним из первых императоров. И если поражение от Духа Хаоса было закономерно, удар по клюву в исполнении травоядных надолго лишил империю единства и амбиций.