По указке Меркса организовали хоть какую-то видимость страховки. Все наличные надувные матрацы сложили кучей под дырой, все мужики заняли позицию вокруг, чтобы по возможности принять падающего Меркса по-гимнастически, дамы пересели в ближние ряды. И — вперед, в смысле вверх. Добрался до дыры в потолке, Меркс прокомментировал, что ход, кажется, идет, но в дыру влезть проблематично. Она узкая, надо тискаться, а опоры нет. Из-за растяжения стропы верхняя ступенька оказалась так низко, что об нее не удавалось толком опереться. И тут этот математик вместо того, чтобы еще немного подумать, начал действовать.
События развивались стремительно. Перво-наперво Меркс попробовал расклиниться в дыре локтями. Не удержался. А вниз посыпался такой поток всякой мелкой дряни, что все, кто обеспечивал гимнастическую страховку, были вынуждены сделать шаг назад и начать протирать глаза. Пока они этим занимались, Меркс додумался до того, что нужно просто взяться рукой за ту же лопату и подтянуться. На чем и полетел. Потому что на такое распределение нагрузки лопата уже никоим образом не была рассчитана.
Дуракам везет. И в данном контексте это не про Меркса, а про всех остальных. То что сверху падал Меркс — неприятно, но ерунда. Высота шесть метров при полуметровой куче дутиков на полу несерьезна и вызывает ассоциации разве что с цирком. При взгляде на лопату, врубившуюся своим заточенным острием в глиняный пол сантиметров на двадцать посередине всего этого скопления народа, ассоциации возникали уже совершенно другие. Как-то непроизвольно все начали невразумительно мычать и с сомнением ощупывать свои каски — ведь ни одна бы не выдержала.
Из прострации всех вывел громкий мат Меркса, требующего медицинского осмотра. Ничего сломано не было, так что после часового отлежательства и принятия чая, стопки и пары таблеток анальгина, он был уже в форме и уполз обратно на свой лагерь. Так среди кап-кутанской братии появился первый (а пока и последний) член международного клуба летающих спелеологов.
Самое смешное, что дыра, вокруг которой разворачивались эти события, со следующей попытки (через два года) все-таки была покорена Балашихинскими ребятами, но видимый сквозь нее ход затупиковался через пять метров в обе стороны.
На этом официальная история северного прорыва заканчивается. Неофициально был еще один момент, но о нем я расскажу в истории о стыковке пещер. Проход в очень уязвимые северные районы был перекрыт покапитальнее, экспедиции туда были прекращены, и только несколько раз туда устраивались короткие экскурсии для тех гостей в наших экспедициях, кому ну очень хотелось все это показать.
ПЕЩЕРА С ХАРАКТЕРОМ
Исполнение желания, конечно, должно бы доставить наслаждение, но, спрашивается, кому?
Каждая пещера имеет свой собственный характер, и иногда довольно экзотический. На Кугитанге пещера с нестандартным характером ровно одна — Геофизическая. Если сравнивать с людьми, то эту пещеру можно сравнить с красивой стервой — манит, а коснись — потом не отмоешься.
К такому явлению природы нельзя подходить с традиционными мерками, поэтому мне представляется вполне резонной попытка описать историю этой пещеры будет как бы со позиций стороннего наблюдателя — тем более, что мой собственный вклад в ее исследование равен нулю, и я могу быть хоть отчасти объективным.
Пещера эта, известная также под названиями Зимняя, Каменный Цветок, Гюль-Ширин, и плюс еще пяток названий, вызывает совершенно особый интерес среди других пещер системы. Уже по этому разнообразию названий видно, что истории, связанные с этой пещерой, не могут не быть увлекательными. И это действительно так.
В реальности это — единственная из крупных и красивых пещер массива, открытая достаточно недавно, чтобы до нее не добрались самоцветчики, и тем самым это — единственная пещера, в которой красивые и не порушенные места начинаются от самого входа. И это — единственная пещера, в которой сохранились во всем своем великолепии огромные люстры из гигантских гипсовых кристаллов, создавшие славу пещерам Кугитанга и практически везде уничтоженные.