Всего вероятнее, что именно там ее видели в последний раз. Когда Далиастро скрылся из виду, она через какое-то время позвала носильщика и пошла дальше, растворившись в толпе. На битком набитом вокзале сотни, тысячи людей были тому свидетелями, но никто так и не поведал Артуру продолжение истории, никто не видел ее стоящей на стартовой площадке, готовой устремиться в новую реальность, которая могла бы стать и его реальностью, но он не владел информацией, и это приводило его в отчаяние и ярость.
Когда отец позвонил ему и сказал, что Марси вот уже два дня как должна была вернуться из Таксона, а от нее ни слуху ни духу, то первое, о чем подумал Артур, было: она мертва. Его словно втолкнули в комнату, куда посторонним вход запрещен. Если бы она задерживалась или хотела остаться, она бы их предупредила. Значит, у нее не было такой возможности. Она не могла сделать того, что само собой разумеется при нормальных обстоятельствах. Что это значило? Что она вообще больше ничего не могла?
Его дальнейшие мысли заходили в тупик.
Дэвид попросил его приехать в Уотерхед. Джейсон тоже обещал быть.
* * *Она так и не появилась. В гараже гудела машина времени. На вешалке в коридоре висел ее красный жакет. По телу пробежали мурашки, когда он попытался поймать ее взгляд на фотографии: ее там больше не было. Рядом с Дэвидом чернело пятно. В то же мгновение он сообразил, что смотрит на набалдашник пустого крючка вешалки, что стоит лишь повернуть голову, и он увидит ее лицо, но эта темная дыра словно околдовала его: его мать на фотографии больше не встречалась с его отцом.
Джейсон приехал раньше него. Они обнялись, как-то неловко и робко. Впервые он ощутил на своей щеке щетину Джейсона. Весь дом заполняло отсутствие Марси: как ни в чем не бывало продолжали цвести ее растения; на придиванном столике валялись ее журналы, на ковре – оставленное ею пятно от кофе, лестница на чердак. В то время как девушка с фотографии пропала, более чем странным было присутствие сейчас, рядом, их отца – того юноши со сцены, неуклюжего и неуверенного.
Он уже позвонил в полицию. Ситуация не предвещала ничего хорошего. А может, и наоборот. В день отъезда Марси из Бостона в Таксон был всего один прямой рейс, но в списке пассажиров Марси не значилась. Марси не бронировала свою поездку ни в одном туристическом бюро, которых в Уотерхеде было всего два. Она придумала эту поездку, чтобы скрыть от них то, чего они не должны были знать. Таким образом, вероятность несчастного случая сводилась к минимуму, зато возникало великое множество других предположений.
Артур вспомнил о том, как они вместе ужинали в Оспрее. Он видел, что она напряженно о чем-то думает. О чем-то опасном и безответственном – ее собственные слова. Если бы он тогда спросил: «Что-нибудь случилось?» – она бы рассказала.
Теперь, когда задействована полиция и, возможно, начнется расследование, сказал Дэвид, он должен кое в чем им признаться, прежде чем они услышат это от других. У него роман. С Лилиан Снид. Вот уже восемь лет.
У них с Марси все складывалось не так, как он думал, хотя Артур не особенно удивился. Но Лилиан Снид! Немыслимо и в то же время логично. Лилиан Снид, жена Хэролда Снида, мать Руди и Бена. Дни рождения, школа, хоккей в Бостоне, прогулки на яхтах.
– Марси знает об этом? – спросил Джейсон.
«Знает», – подумал Артур.
– Да, – сказал Дэвид.
– И как она к этому относится?
– У нее есть камни. Ей все равно. Я не хочу винить ни ее, ни себя. Нам было тогда по двадцать лет. Мы были слишком молоды. В двадцать лет нужно заниматься со своей девушкой глупостями, а не молить об ипотечном кредите или мастерить люльку. Времени друг для друга уже не остается. В какой-то момент в твою жизнь приходит ложь. И ты бессилен.
– Только не говори об этом Лилиан, – попросил Артур.
– В моей жизни лжи нет, – сказал Джейсон.
И еще кое-что, продолжал Дэвид. Первые два года он оплачивал аренду магазина. Третий год Марси оплатила сама. Двадцать четыре тысячи долларов. Он понятия не имел, откуда у нее такие деньги. Он неоднократно спрашивал ее, но она отвечала что-то невразумительное. Что-то связанное с камнями. Полиция должна в этом разобраться.
«Невероятно, – думал Артур. – Мы тут сидим и разглагольствуем, а ее больше нет в живых. Впрочем, что за чепуха! Конечно же, она жива. Произошло какое-то недоразумение, а мы просто не в состоянии понять какое. Так иногда не можешь найти вещь, на которую смотришь. Завтра все образуется. Я позвоню ей, и она возьмет трубку. И я мигом прилечу к ней».