– Нужно вставать, готовить завтрак. Он как проснется, сразу за стол садится.
– А что на завтрак?
– Что ты хочешь?
– Не знаю. Вчера набили животы с Павлом.
– Вы долго сидели. Опять напились?
– Нет. Ему уже нельзя. Я тоже не гнался.
– А что у него? Мне он ничего не говорил.
– Не знаю, ерунда всякая. Стареет.
– А я изменилась?
– Ты? Как изменилась?
– Постарела?
– Ты у меня еще совсем молодая. Почему ты спрашиваешь?
В тишине комнаты слышалось тиканье часов и едва уловимый шум улицы. Стало совсем тепло, они лежали в обнимку, откинув в сторону теплые одеяла. В мужчине зародилось желание. Он не был уверен, зародилось ли оно само или было вызвано его усилиями. Он предусмотрительно не выдавал его до тех пор, пока не удостоверился в его силе. Серьезное желание, такое можно предложить женщине. Он никогда не предлагал неуверенного желания. Ни одной женщине. Оно должно быть совершенно уверенным. На высоте. С этим он никогда не шутил.
Такое желание нельзя упускать, его необходимо показать. Оно не овладело его телом безоговорочно, но проникло в голову. Со способной преодолеть утреннюю расслабленность настойчивостью. Со всеми видимыми признаками настоящего желания. У мужчины и женщины не было выбора, такое желание нельзя упускать. Несмотря на позднее утро и длинный список домашних дел. Несмотря на леность утомленного тела и легкую головную боль. Несмотря на все. Дмитрий положил руку на прохладную ягодицу жены.
Голова побаливала и противилась любым усилиям. Давно он так не нагружался. Глупо. Но объяснимо. В компании Димы он все еще иногда забывается. Простительно. Но все равно глупо. Не мальчики уже. Я уже не мальчик. Слишком дорогая расплата за несколько часов возвращения в старые добрые времена. Ну ладно, хочешь совсем туда дорогу закрыть? Да и к чему тебе голова на работе? Не болела бы только.
Павел держал в руках чашку горячего чая и пытался сосредоточиться на чтении. Тривиальность предстоящей работы одновременно раздражала его и успокаивала. Абсолютная скукота, рутина, но не будет, наверно, много беспокойства вокруг нее. Беспокойство донимало его больше всего. Бессмысленная срочность, суета. Любая срочность теперь раздражала его. Даже оправданная. Он не был в состоянии отличить одну от другой. Едва уловимые оттенки бессмысленности.
Чаще всего он соглашался, что без работы нельзя. Хотя убедить себя в этом становилось все труднее и труднее. Поселиться в небольшой удобной хижине в тихом ущелье, ходить в горы, читать и размышлять. Хорошая работа. Или валяться на пляже, пиво пить и на девочек поглядывать. Нет, пиво на солнце вредно. Голова будет болеть.
Знак старения? Устремлений, желаний, тела? Херня. Мудрость это. Недоступная молодости мудрость. Не приспособлены мы для того, чтобы сидеть целый день в клетках и притворяться, что делаем что-то очень важное. А что важное? Что случится, если вся наша контора вдруг перестанет работать? Причиним кому-то неудобства? Но жизнь не остановится. Может, даже серьезные неудобства причиним. А что, если все до одного перестанут работать? Тогда, наверно, будут большие неудобства. У всех. Всем нельзя, кто-то должен работать. Ну и пусть работают, если хотят. Рабство, цивилизованное рабство.
Он прислушался к шуму. Много вокруг людей, слишком много. Чему они радуются? Такое впечатление, что радуются. Может, притворяются? Посмотри на их лица. Было бы легче, если бы все просто притворялись. Во всей нашей конторе нет такой работы или должности, которую бы я себе желал. Почему же кажется, что никто этого больше не замечает? Желают, борются, добиваются. Кто как может. А я не могу заставить себя не смотреть на них свысока. Знаю, что несправедливо и глупо. Вредно для здоровья.
Нет, большинство из них здесь по принуждению. Посмотри на их лица. Братья по рабству. Если мы рабы, как же жилось тысячу лет назад? Кому-то, наверно, хорошо жилось. Свободное общество. Свободны выбрать свое рабство. Поселиться на малонаселенной планете. Выращивать свой хлеб. Запашешься. Немного роботов. Простор и свобода. Подальше от большого скопления людей? Люди нужны иногда. В пустыне будет скучновато.
Есть среди них интересные, умные люди. Не добраться до них. Чужой, в чужом месте, среди чужих людей. В хорошие дни иногда кажется, что мы все в одной лодке, потерянные, одинокие души. В совсем плохие дни – неясная угроза. От чужаков. Один против всех. Хоть что-то. В остальные – полнейшая пустота. Бояться я только отказываюсь.