В конце третьей веревки они поднялись на небольшое скальное плечо, там Саша впервые обратил внимание на ослепительное великолепие дня. Он сидел спиной к склону, упершись в холодную скалу. Позади где-то журчала вода, высокое солнце нагрело одежду и открытые участки лица, которые в то же время чувствовали движение холодного воздуха. Веревка уходила вправо и вверх. Они ждали, пока дядя Павел и Андрей подадут знак двигаться. Мальчик задремал.
Ему слышался тихий голос мамы. Саша… Он доносился откуда-то из ослепительной яркости дня. Приятный и успокаивающий. Где она?
– Сынок, очнись. Как ты себя чувствуешь?
Саша проснулся и увидел перед собой прищуренные глаза отца. Затем свое отражение в его поднятых на лоб очках.
– Хорошо, – Саша почувствовал улыбку на лице.
Лицо отца тоже изменила улыбка.
– Голова не болит?
– Нет.
– Молодец. Еще немного осталось. Вставай, нужно идти, сынок.
Они пристегнулись к веревке и вышли из-за перегиба. В лица задул сильный холодный ветер и сразу дал знать о себе каждой клетке тела мальчика. Его отец отметил необычную слабость ветра и вглядывался в снежные флаги гребня. Дует, там всегда дует. Он снова обратил все внимание на Сашу. Мальчик старался изо всех своих сил. Дмитрий удивлялся сыну с теплой гордостью. Идет, молодец, неплохо идет. Поднялись уже хорошо, доберемся до палатки с божьей помощью. Смотри, как уверенно ступает ногами, держит равновесие. Мой сын. Может, не придется его нести на себе. На стене придется.
Во второй половине дня, после бесчисленных «еще немного», Саша наконец увидел палатку. Она открылась совершенно неожиданно среди однообразного, тянущегося в бесконечность рельефа. Он уже был готов к тому, что этот рельеф придется преодолеть весь сегодня. Палатка стояла под прикрытием скального выступа и притягивала своим комфортом. Андрей был внутри, дядя Павел распоряжался горелкой у входа. От горелки несло теплом. Сашу немедленно приняли внутрь. Дядя Павел помог ему освободиться от ботинок и каски. Он лег рядом с Андреем, прикрытый пуховым спальником, и закрыл глаза.
Его разбудили поесть и попить чаю. Солнце осветило бок палатки ярко-красным светом. Взрослые обсуждали великолепие заката, но уговорить Сашу выглянуть наружу им не удалось. Закончив с едой, он сразу заснул, заботливо укрытый со всех сторон.
Саша проснулся от шума и толчков. В палатке было светло, шумела горелка. Он сразу вспомнил, что отец и дядя Павел собираются уходить. Увидев, что он проснулся, отец улыбнулся и спросил ставшее привычным:
– Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо.
Он радовался тому, что больше от него не требовалось никаких слов. Ему было трудно говорить. Когда взрослые обсуждали план внизу, он надеялся, что сможет уговорить отца взять его с собой на второй день. Он не хотел сидеть в палатке. Он хотел наверх. Теперь он почти забыл об этом и молча наблюдал за сборами. Дядя Павел раскрыл вход палатки и вышел наружу. Мелькнул кусок чистого голубого неба. Холодный воздух достиг лица Саши и напомнил о негостеприимности горного утра. Которое может смягчить только появление сильного горного солнца. Солнце ожидалось.
Саша поднялся и сел, чтобы взять в руку предложенную ему чашку горячего чая, и почувствовал боль в ногах и руках. Он невольно поморщился.
– Ноги болят?
– И руки.
– Это хорошо. Хорошая усталость. Сегодня отдыхайте, а завтра я приду, и мы спустимся вниз, – дядя Павел забрался обратно в палатку. – На улице отличная погода.
Лицо дяди Павла изменилось с тех пор, как они приехали сюда. Саша чувствовал, что ему можно доверять в горах так же, как и отцу. Он стал наравне с отцом. Его веселые глаза и шутки освещали палатку. Саша радостно замечал быструю улыбку на лице отца.
Завтрак и приготовления закончились. Отец с Андреем еще проверили рации. Андрей аккуратно положил свою в карман палатки.
– От палатки ни шагу, – повторил отец. Надо будет сходить по-маленькому или по-большому – скажи Андрею. Там есть веревка, пристегнешься и отойдешь в сторону. Ни в коем случае не отстегивайся. Следи! – отец повернулся к Андрею. – Сам тоже от палатки ни-ни. Отдыхайте, днем сварите кашу и пейте много воды. Не жалейте газ.
Андрей молча кивал головой. За них беспокоиться было не нужно, они проспят весь день. Отец надел ботинки и вылез из палатки. Братья неохотно высунули следом свои головы. Дядя Павел поднимался по широкому снежному полю. Снег заскрипел под ногами начавшего движение отца. Вскоре обе фигуры с большими рюкзаками исчезли за скальным выступом. Андрей засунул голову обратно внутрь, Саша продолжал смотреть вверх, пока не стало совсем холодно. Отец говорил, что их не будет видно на маршруте. Братья закутались обратно в спальники и заснули.