Наружу вышли первый раз по нужде. Сначала Андрей, потом Саша. Андрей долго проверял, как брат надел обвязку, и наконец выпустил его. Саша встал во весь рост и пристегнулся к веревке. Конец веревки был закреплен в десяти метрах за освещенный ярким солнцем большой камень. Саша сделал несколько шагов и оказался сам под слепящим светом. Одежда и тело жадно впитывали тепло. Он повернул лицо к солнцу и закрыл глаза. Его пошатывало в холодном воздухе, он взялся рукой за веревку.
Мир уже давно проснулся. Вдали по верхушкам больших гребней стелились облака с редкими темными пятнами. Внизу блестел ледник. Парили две молчаливые черные птицы. Тишина и свет заполнили все вокруг. Дойдя до камня, Саша повернулся лицом к долине, освободил свое хозяйство и выпустил первую горячую струю в воздух, радуясь ощущению легкости и свободы. И манящего одиночества. Теплые струи образовывали желтые бороздки на снегу. Рядом с другими, замерзшими. Он рассматривал их. Их следы стали неотъемлемой частью окружения. Как камни, солнце, облака. Как аккуратно пробитые отцом следы, палатка и он сам, стоящий посредине безостановочного, неустанного, бесшумного действия. Он чувствовал себя в незнакомом, но благосклонном, непонятном, но притягивающем мире, который всегда был и всегда будет открыт для него. Мир его отца, его мир. Он знал, что научится ладить с ним, научится поступать и думать с ним в согласии. Доверять ему и опасаться его, находить в нем место для себя, для своего счастья. Тихое ожидание радости и счастья наполняло его.
– Саша, ты что там – заснул? Пойдем, каша готова, – голова брата высунулась из палатки.
– Иду.
Он застегнулся и зашагал к палатке.
– Все не могут, как мы, спасаться в горах. Такой способ не для всех, только для единиц, избранных. Я говорю об обыкновенном человеке.
– Это замечательно, что не могут. Всем здесь места не хватит. Страшно подумать. Пускай трудятся внизу. Главное, что мы с тобой можем, а остальные пускай сами о себе думают. Я только не согласен со словом способ. Принижающее какое-то. Для меня это не просто способ, это мой путь в жизни, для чего я был рожден.
– Херня. Тебя родили, чтобы ты произвел на свет потомство, вырастил его и вернулся обратно в землю. Только для этого мы появляемся на свет.
– Засиделся ты внизу. Пропитался пессимизмом. Он там в воздухе.
– Знаю. Но ты все равно херню порешь. Все мы рождены для одного.
– Не согласен. Почему мы с тобой любим ходить в горы, а другие нет? Почему у нас это получается лучше, чем у других? Мы все разные. Горы не для всех, с этим ты согласен. Почему?
– Сам знаешь. Какие-нибудь генетические мутации, благоприятные для выживания в горах. Эволюционно, заметь, бесполезные, если вовсе не вредные.
– Философия у тебя вредная.
– Согласен, философию нужно менять. Знать бы на что.
– Ты знаешь на что.
– Нет, не знаю. На что? Поделись.
– Нечем мне делиться. Все внутри тебя. Нужно прислушиваться к себе, а не придумывать. Ты знаешь, что для тебя хорошо, а что плохо.
– Рассуждаешь, как моя жена. В горах ты другой. Неужели и я нес раньше такое в горах? Забыл.
– Ты изменился.
– Да? Помолодел?
– Не знаю насчет помолодел. Такой же старый хрен, зарос сильней, но блеск в глазах появился и уверенность. В первые дни, я заметил, побаивался.
– Был мандраж. Боялся, что сердце вдруг лопнет. Выдержало.
По горным меркам у друзей было много свободного времени. Они поднялись ко второй палатке быстро, к двум часам дня. Отличная погода и хорошее состояние маршрута были тому причиной. Павел постарался реабилитироваться хорошей скоростью за то, что нес на половину меньше груза. Он старался как мог и чувствовал теперь огромную усталость. Не опасную и в общем приятную. Завтра ему вниз, не вверх. До утра еще половина дня и целая ночь. Они доканчивали второй котелок чая, устроившись снаружи под благодатным солнцем. Внизу было все в порядке. Андрей сварил кашу и накормил Сашу. Голоса обоих братьев звучали весело. Хороший день в горах. С их высоты открывались участки огромной малонаселенной долины. Где-то там протекает река, которая начинается у ледника внизу. Хороший горный день.
– Что бы ты делал, если бы состарился, как я?
– Запарил. Сидел бы, как ты, на печке и думал, как мне жить дальше свою жизнь. Ты не первый человек на земле, который состарился. Все передумано миллионы раз. Выбор простой. Обратись к богу, выбери себе философию или начни пить. Или, как большинство, продолжай скрипеть потихоньку до конца дней не задумываясь. Что ты можешь придумать нового?