И всё же молодые воины решили не покидать пещеру до тех пор, пока не найдут другую, более подходящую.
Сын Быка сказал:
– Ун и Зур будут выходить из убежища только тогда, когда увидят, что пещерный лев уснул в своём логове.
– Пещерный лев слишком тяжёл, чтобы лазить по деревьям, – добавил Зур. – Здесь кругом лес, и мы всегда сумеем укрыться среди ветвей.
Несколько дней молодые воины прожили спокойно. Зур собирал съедобные корни и плоды растений, Ун добывал свежее мясо и приносил дрова для костра. Вечером они разводили огонь на площадке перед входом. Яркие отблески пламени отгоняли прочь рыскавших по равнине хищников, отпугивали летучих мышей, орлов и сов, обитавших в расселинах скал.
Несколько раз в сутки Зур спускался по подземному коридору и наблюдал за логовом пещерного льва. Громадный хищник не проявлял больше гнева или нетерпения при виде человека. Запах молодого воина стал для зверя привычным и не тревожил даже во время сна. Иногда он подходил к щели и старался рассмотреть своими горящими глазами смутные очертания фигуры и лица человека.
Однажды вечером сын Земли сказал ему:
– Ун и Зур – не враги пещерного льва!
Встревоженный звуками человеческой речи, хищник заворчал и царапнул когтями базальтовую стену.
– Пещерный лев сильнее Зура, – продолжал человек-без-плеч. – Но Зур хитёр… Если пещерный лев, сын Земли и сын Быка заключат между собой союз, никакая дичь не ускользнёт от них.
Он говорил так без особой надежды на успех. Смутные воспоминания теснились в мозгу юноши. С детства он слышал рассказы о том, что в прежние времена люди племени ва часто жили по соседству с крупными хищниками, а иногда даже охотились вместе с ними. Всё племя уламров знало, что Нао, сын Леопарда, некогда заключил союз с мамонтами. Зур мог часами размышлять об этом, особенно в спокойные дни. Он часто мечтал заключить союз с каким-нибудь могущественным животным, подобно тому как это делали в своё время его предки или Нао. Но сам Нао не пытался больше дружить с мамонтами. Сделавшись вождём уламров, он скоро забыл о своём путешествии с Намом и Гавом и думал только о том, как бы найти для племени плодородные и богатые дичью земли, где люди могли бы жить в покое и довольстве. Племя становилось всё многочисленнее, и охотиться стало труднее. Животные сделались пугливыми и держались на слишком большом расстоянии от охотников. Овладеть добычей можно было лишь с помощью хитрости: ставить ловушки, строить западни, рыть ямы…
Здесь, в этой пещере, Зур мог без всякого риска для себя дотронуться до самой морды пещерного льва. Ему стоило лишь подойти вплотную к щели в скале и протянуть руку. Громадная фигура пещерного льва, его мощная грудь, величественная, словно высеченная из базальта голова, зелёный огонь его зрачков перестали пугать Зура. Всем своим существом он ощущал, что и сам становится для хищника знакомым. Говоря по правде, сын Земли предпочёл бы заключить союз с каким-нибудь менее грозным хищником, но выбирать не приходилось…
Приближалось лето. Свирепый зной обрушивался на землю. Он иссушал безводные степи, умножал и без того буйную растительность густых лесов, джунглей и сырых саванн. Непроходимые заросли скрывали берега Большой реки. В зелёных чащах с ужасающей быстротой размножались всевозможные животные. Тысячи рептилий, моллюсков и земноводных копошились в сыром иле прибрежных заводей. Неисчислимые стада травоядных устремлялись из сухих степей на тучные пастбища у речных берегов. Львы, тигры и другие хищники, не обращая внимания на присутствие пещерного льва, охотились вблизи скалистой гряды.
Ун и Зур покидали пещеру только по утрам, когда хищники спали, и возвращались в неё задолго до наступления темноты. Они узнали, что в дальнем лесу жил чёрный лев с двумя львицами, а у слияния Большой реки с её притоком – тигр и тигрица. Иногда во мраке летней ночи слышалось рычание приближающегося льва или пронзительный крик тигра; пещерный лев отвечал им своим громовым голосом.
В эти ночные часы Ун и Зур снова начинали думать о том, что им необходимо как можно скорее найти другое, более надёжное убежище. Но едва лишь занималась заря, они забывали о страшных ночных голосах. Добыча делалась всё обильнее; опасные хищники засыпали задолго до наступления утра.