Они вернулись к костру и подбросили хворосту в огонь. На сердце у обоих было тяжело.
Но в лесу наступила тишина, и опасность вдруг показалась им очень далёкой. Уламр сразу уснул, а Зур ещё долго сидел у костра, задумчиво глядя на багровые отблески догорающего пламени.
Утром молодые воины долго были в нерешительности: стоит ли продолжать путь или лучше вернуться обратно. Менее склонный к риску Зур мечтал снова очутиться на берегу Большой реки, по соседству с пещерным львом, союз с которым делал их неуязвимыми для всех врагов. Но Уну с его беспокойным характером претила мысль об отступлении.
– Если мы повернём обратно, лесные люди могут последовать за нами. И кто знает – нет ли других людей в тех лесах, где мы прошли?
Зуру эти доводы показались убедительными. Он знал, что человеческим племенам свойственно передвигаться с места на место гораздо больше, чем волкам, шакалам и дхолям. Только птицы преодолевают ещё более обширные пространства. Если молодые воины не встречали до сих пор на своём пути людей, это не значит, что их не было ни справа, ни слева и что они не встретят этих людей, когда пойдут обратно.
Зур согласился на риск. Более предусмотрительный, чем Ун, менее склонный к битвам и схваткам, он обладал не меньшим мужеством, чем его могучий товарищ. Все сородичи Зура погибли, и, если бы не Ун, человек-без-плеч чувствовал бы себя на земле совсем одиноким. Все радости жизни были связаны в его представлении с дружбой молодого уламра. Зур скорее согласился бы погибнуть, чем жить без своего товарища и друга.
Они двинулись дальше.
День прошёл без новых тревог, и, когда вечером молодые воины выбрали место для ночлега, никаких подозрительных запахов в воздухе не чувствовалось.
Они находились в самой глубине леса. Видимо, в это место недавно ударила молния, которая спалила несколько деревьев и выжгла траву вокруг них. Три сланцевые глыбы, нагромождённые одна на другую, представляли надёжное убежище. Надо было только закрыть вход в него колючими ветками. Ун и Зур изжарили на костре заднюю ногу оленя, мясо которого они особенно любили за нежный вкус. Поужинав, они улеглись спать под яркими звёздами.
Рассвет был близок, когда Ун внезапно проснулся и увидел, что Зур стоит у входа в убежище и, склонив голову набок, напряжённо прислушивается.
– Зур слышит шаги тигра или льва?
Зур не знал. Ему показалось, что до него снова донёсся подозрительный запах. Ун, расширив ноздри, вдохнул несколько раз прохладный ночной воздух и сказал утвердительно:
– Лесные люди вернулись.
Он отодвинул колючую преграду и медленно пошёл по направлению к югу. Запах улетучился; это был лишь след, оставшийся после прохода таинственных существ. Преследовать их в темноте казалось немыслимым. Ун и Зур вернулись в убежище и стали ждать утра.
Небо на востоке медленно светлело. Пепельный свет разливался по тёмным грядам облаков. Проснувшаяся птичка прощебетала свою первую песенку. На востоке, среди клубящихся туч, появились багровые отблески. И вдруг облака вспыхнули ярким огнём, и сквозь гигантские кроны стал виден ослепительно-алый диск солнца.
Не теряя времени, Ун и Зур двинулись в путь. Они шли на юг, подгоняемые страстным желанием разгадать мучившую их загадку. Инстинкт подсказывал молодым воинам, что надо любой ценой узнать, что представляют собой неведомые существа и как обороняться от них.
Лесные тропы в этой части леса, казалось, были проложены проходившими здесь много раз людьми.
Ун продолжал чувствовать незнакомый запах. Долгое время запах этот оставался слабым и еле уловимым, но к середине дня вдруг резко усилился. Охваченный нетерпением, уламр ускорил шаг. Лес постепенно редел. Открылась широкая прогалина, поросшая островками деревьев, кустарником и высокими папоротниками. Кое-где поблёскивали болотца.
Внезапно сын Быка вскрикнул: на влажной земле виднелись свежие следы. Можно было различить отпечаток широкой ступни с пятью пальцами, более напоминающий отпечаток человеческой ноги, чем след дриопитека.
Склонившись к земле, Ун долго рассматривал следы.
– Лесные люди недалеко, – сказал он. – Они ещё не успели добраться до конца прогалины.
Молодые воины снова устремились вперёд. Сердца их бились учащённо; они тщательно обследовали каждую купу деревьев, каждый куст на своём пути. Пройдя три или четыре тысячи шагов, Ун внезапно остановился и, указывая на густые заросли мастиковых деревьев, сказал вполголоса: