Наконец представился долгожданный случай. Солнце уже низко стояло на небе, когда он увидел ее с двумя другими девушками. Они шли вниз вдоль реки. Но на этот раз они не купались, а собирали ягоды в кустарнике у подошвы скалы. Таким образом они постепенно приближались к месту, где скрывался Нон. Недалеко от него в низине протекал небольшой ручей, берега которого густо поросли ягодником.
Как несколько месяцев назад перед собольей норой, так и теперь Нон застыл неподвижно, прижавшись к земле.
Все время нагибаясь и срывая ягоды, девушка отдалилась от подруг и одна приблизилась к зарослям у ручья. Подруги, оставшиеся на берегу реки, кричали ей:
— Идем, пора домой!
— Я сейчас приду, — прозвучал ее ясный звонкий голос.
— Смотри, не застрянь! — ответили подруги и стали удаляться.
Теперь для Нона наступило время действовать. Он соскользнул со скалы, быстро и бесшумно пробежал расстояние, отделявшее его от девушки, и когда она показалась из-за камня, внезапно предстал перед ней, загораживая ей отступление к реке.
Первым ее движением было броситься бежать, но она сейчас же поняла безнадежность такого предприятия; этот юноша, так напугавший ее своим появлением, все равно догнал бы ее: от человека из племени Медведя не убежишь! Кроме того, она не хотела показать, что боится его: это значило бы сдаться на его милость; притом, она, ведь, совсем еще не знала, какие у него намерения; может быть он просто отдыхает здесь после охоты. Он был молод и хорош собой. Нужно только быть достаточно хитрой и суметь избежать возможной опасности.
Улыбаясь, с руками, полными ягод, она стояла неподвижно перед этим незнакомцем, так неожиданно появившимся перед ней. Следуя безошибочному инстинкту, она начала разговор первая:
— Что ты тут делаешь? Это не ваша земля!
Еще с давних времен правый берег реки по договору между племенами принадлежал ее племени, которое жило на противоположном берегу.
— Я пришел ради тебя!
— Ради меня? Ты, ведь, меня совсем не знаешь!
— Я тебя видел уже много раз. Я прятался здесь наверху. Ты мне нравишься. Я хочу, чтобы ты пошла со мной и стала моей женой.
Губы девушки дрогнули в улыбке.
Нон вынул соболий мех, который был спрятан у него на груди, и протянул ей.
— Это я принес тебе. Девушка стояла, не двигаясь.
Тогда Нон вынул и подал ей ожерелье из раковин.
Она взяла его в руки, осмотрела, перебирая пальцами и любуясь игрой перламутра, и возвратила Нону, не говоря ни слова. Оба молчали, сосредоточенно разглядывая друг друга. Девушка напряженно соображала. Чем кончится эта встреча? Что бы ей такое придумать, чтобы обмануть этого юношу и ускользнуть от него? И посмеется же она над ним, когда очутится в безопасности! Она отомстит ему тогда за тот страх, который испытала по его милости!
— Меня зовут Нон, — внезапно сказал он. — Среди сыновей Медведя я самый быстрый в беге. В этом году я был посвящен. А как зовут тебя?
— Мара.
— Мара!.. — повторил Нон медленно. — Мара! Так это и должно быть, потому что мою сестру звали Ма.
И он смолк, погрузившись в воспоминания. С нежностью смотрел он на девушку.
Она внезапно почувствовала, что он ей уже не чужой, но сейчас же подавила в себе это чувство. Инстинкт самозащиты взял верх, и, когда Нон приблизился к ней и протянул руку, она одним прыжком отскочила в сторону.
— Не трогай меня!
— Пойдем со мной, — настаивал Нон.
— Я тебя совсем не знаю. Быть может — позже, потом. Проводи меня до наших хижин.
Она улыбалась ему глазами и губами.
Нон был уже готов, забыв всякую осторожность, следовать за ней. Но тут он вспомнил, как старики наставляли его и предостерегали против хитрости женщин.
— Ты очень хорошо знаешь, — сказал он, — что я не могу пойти к вам.
— Если ты разделишь нашу пищу, то тебе не сделают ничего дурного.
В это мгновенье Нон услышал звук приближающихся шагов. По-видимому, по дорожке вдоль реки, шли мужчины из племени девушки. Достаточно ей было крикнуть — и они будут здесь.
Глаза Мары заблестели при мысли о близком освобождении. Нон грубо схватил ее за руку и, показав ей каменный топор, зажатый в другой руке, сказал приглушенным голосом:
— Если ты издашь хоть один звук, ты умрешь.
Тон, каким были сказаны эти слова, и блеск его глаз наполнили Мару страхом.
— Но и ты умрешь, — прошептала она.
Нон с радостью отметил, что она говорила тихо. Его губы презрительно искривились.
— Разве люди твоего племени знают, что такое бег?
Шаги все приближались. Нон не спускал острого взгляда с Мары, глядя ей в прямо в глаза. Они были карими и матово блестели, как бархатистая кожа змеи. В них не было страха, это была смелая девушка. Рука ее, крепко сжатая рукой Нона, не дрожала.
Голоса слышались уже совсем близко. Это были, вероятно, рыбаки, которые возвращались с рыбной ловли.
Мара вздрогнула. Какой-то свет зажегся в глубине ее глаз, ее губы раскрылись, как будто она сейчас заговорит. Нон крепче сжал рукоятку топора, стиснул челюсти, и его взгляд, устремленный на девушку, стал жестким. Это продолжалось одно мгновенье. Потом ресницы Мары опустились, как в дремоте.
Когда она опять раскрыла глаза, шум шагов удалялся, и наконец, совсем затих.
Нон и Мара стояли друг против друга и молчали. Спускался вечер. Взгляд Нона все еще был погружен в глаза Мары. Так он проник в ее душу и овладел своей будущей женой. Теперь он знал: борьба между ними закончена.
Он разжал пальцы, сжимавшие ее руку.
— Пойдем! — сказал он.
Не поворачиваясь назад, он зашагал по направлению к холму; Мара последовала за ним.
Глава 6
Смерть вождя племени
Раги, старый вождь, не выходил больше из своей хижины. Он никого не хотел видеть. Даже старейшины все реже приходили навещать его и обсуждать вопросы, волновавшие племя. Они боялись, что недовольство племени вождем распространится и на них.
Раги привык много размышлять; у него было для этого достаточно времени, потому что о его пропитании заботилось племя.
Этот был мирный народ, трудолюбивый и способный. По мнению Раги, на свете не было другого народа, который достиг бы такого совершенства в разных ремеслах. Чего стоило хотя бы такое приспособление, как игла? Без одежды, сшитой из шкур при помощи иглы, людям нелегко было бы в холодное время года.
«Народы, которые умеют одеваться, подражают в этом нам, — думал Раги, — и когда-нибудь все люди будут употреблять иглу и с благодарностью вспоминать о нас».
Сыновья Медведя опередили другие племена и в искусстве делать оружие и орудия. Они умели находить самые твердые булыжники, делать смертоносные остроги, наконечники для копий и стрел. Они сумели избрать своим местом жительства такой уголок земли, где они защищены от диких зверей, холодов, снега и дождя. С жалостью думал Раги о других народах, которые подвергаются всем случайностям непогоды: их жизнь немногим лучше звериной.
Вот о чем думалось старику, одиноко лежавшему на своем ложе. Ночь была теплая, но он дрожал от озноба. Ухаживавшая за ним старуха уснула у полупотухшего очага. Раги с трудом приподнялся, дрожащей рукой взял полено и бросил в огонь. Затем, закутавшись в одежду из лисьих шкур, он вышел из хижины.
Ночная прохлада приятно освежила его. Луны не было видно; с запада тянулись облака, а на юге и прямо над ним сияли тысячи звезд, и Раги казалось, что они переговариваются друг с другом через все мировое пространство. Он прислушивался к плеску волн в реке, которые даже ночью не переставали шептаться между собой; он слышал как тростник напевал свои жалобные песни ветру, а тот передавал их деревьям на холмах. И Раги чувствовал, что вся природа живет такой же жизнью, как человек. Он знал, что его душа скоро оставит тело, и верил, что она долго еще будет странствовать по этим местам, которые он так любил и где прошла вся его жизнь. То, что люди называли смертью, не пугало его. «Смерти нет», — думал он.