Артур Александрович вдруг так искренне и весело рассмеялся, словно сбросил с себя какую-то тяжесть.
– Дорогой Амирхан Даутович, как вы нас до сих пор ещё не выставили за дверь, если считаете, что пришли два нахала и пытаются все свои заботы спихнуть на вас? Не волнуйтесь, мы прекрасно осведомлены о вашем здоровье и, уверяю вас, будем всячески оберегать его. Что касается вашей работы, она будет носить вполне официальный характер, и вам никогда и нигде ничего отстаивать ценой здоровья не придётся. Все, что внешне будет напоминать защиту интересов разных сторон, бурные прения, вас не должно волновать. Куда бы вы ни пришли, все или почти все будет предрешено заранее, и это уже не ваши заботы. Ваша работа заключается совсем в другом. Не знаю, понравится ли сравнение, но вы будете, скажем так, послом по особо важным поручениям и юридическим советником. Но сегодня, я думаю, о подробностях работы мы говорить не будем, важно ваше принципиальное согласие. А что касается поездок в Москву или другие города, они, конечно, будут. Но опять же, вряд ли у вас возникнут там какие-то проблемы… не придётся даже нести свой чемодан – вас всюду будут сопровождать наши люди. Но, я думаю, на сегодня деловых разговоров хватит, и нам следовало бы обмыть наш союз, не правда ли?
Амирхан Даутович впервые за вечер растерялся.
– У меня только чай, да и то азербайджанский, второго сорта.
Но тут в разговор вступил Икрам Махмудович – наверное, остальное было по его части:
– Не волнуйтесь, прокурор, мы предусмотрели и это. Знали о вашем спартанском быте и ваших возможностях… – Он распахнул окно, выходящее во двор, и подал какой-то знак.
Прошло несколько минут, и раздался осторожный звонок. Икрам Махмудович поспешил к двери сам.
В квартире появился официант, тот самый, из «Лидо», где единственный раз ужинал Амирхан Даутович. В руках он держал две тяжёлые корзины, накрытые не то скатертью, не то салфетками. Ловкий Икрам Махмудович, у которого, как узнал впоследствии прокурор, было прозвище Плейбой, тут же перехватил у него одну из корзин. Официант сдержанно поздоровался с хозяином и прошёл в комнату вслед за Икрамом Махмудовичем – видимо, такое выездное обслуживание было ему не в диковинку. Вдвоём они ловко выдвинули стол на середину комнаты, и официант, достав из корзины туго накрахмаленную скатерть, быстро уставил её тарелками, бокалами и прочим, привезённым из ресторана. Затем, попросив у Амирхана Даутовича разрешения воспользоваться газовой плитой, подхватил корзины и скрылся на кухне. Прокурор чуть ли не больше, чем своим неожиданным гостям, подивился расторопности молчаливого официанта и ночной скатерти-самобранке.
Через несколько минут из кухни поплыли аппетитные запахи. Пока на сковороде что-то скворчало, официант бесшумно ставил на стол закуски, зелень, «Боржоми», который прокурор в последний раз пил лет пять назад в обкомовском буфете.
Артур Александрович, не обращавший внимания на суету официанта и Плейбоя у стола, долго стоял у фотографии Ларисы Павловны, висевшей на стене.
– Красивая была женщина. Талантливая. У меня есть два альбома.
Наблюдая за ночным гостем, прокурор почувствовал: Артур Александрович ждал от него вопросов; Азларханов не стал торопить события, и тут его выручил официант, внёсший на большом лягане жареных перепёлок с грибами; внимание всех переключилось на роскошное блюдо, украшенное зеленью и помидорами. Официант, поставив ляган посередине, поправил кое-что на столе, словно художник, добавляющий штрихи на готовой картине, затем вопросительно глянул на Артура Александровича. Тот, видимо, мысленно ещё продолжавший разговор с Амирханом Даутовичем, машинально ответил:
– Спасибо, Адик, можешь идти, Ашот отвезёт тебя домой.
Официант попрощался, пожелав приятного застолья, и тут же удалился. Такого вышколенного официанта прокурор видел впервые.
– Ну что ж, прошу за стол, – пригласил Артур Александрович, едва за расторопным Адиком захлопнулась дверь. Чувствовалось, что в любых ситуациях он привык быть хозяином положения.
Икрам Махмудович разлил предусмотрительно открытый официантом коньяк, несмотря на возражения прокурора, налил и ему.
– За взаимопонимание и успех, – таков был первый тост Артура Александровича, и Амирхан Даутович пригубил коньяк вместе со всеми; гости больше не настаивали на том, чтобы он выпил. Правда, он с большим удовольствием выпил бокал тёмного чешского пива «Дипломат», похвалил.
Икрам Махмудович среагировал сразу:
– Нет проблем, Амирхан Даутович, завезу как-нибудь пару коробок финского баночного – в жаркий день нет напитка лучше.
Сидели долго, но ни о работе, ни о каких-то проблемах больше не говорили; хотя Икрам Махмудович дважды пытался получить у прокурора консультацию по каким-то конкретным делам, Артур Александрович мягко, но настойчиво уводил разговор в сторону. Чувствовалось, что он образован, во всяком случае начитан.
Бывал Артур Александрович, оказывается, и за границей, в том числе в Японии, и они обменялись с Амирханом Даутовичем своими впечатлениями о тамошней жизни и порядках.
Расстались далеко за полночь, уговорились встретиться на другой день за обедом в «Лидо».
После ухода гостей Ликург ещё долго размышлял о необычном визите, о своей жизни, в которой с завтрашнего дня, похоже, начинается новый этап. Вновь и вновь он возвращался памятью к сказанному Артуром Александровичем и к редким репликам Икрама Махмудовича.
Что крылось, например, за фразой: «Мы отдаём себе отчёт в том, что идём на большой риск, посвящая вас в свои дела»?
Одно было ясно: дело, в которое он вступит завтра, или, точнее, уже вступил с этой полуночи, – крупномасштабное, солидное, оттого они и шли на риск. И Амирхан Даутович понимал, что ещё какое-то время, пока он не выдержит изощрённой проверки или чем-то особенным не привяжут его к делу, за ним будет глаз да глаз – уж он-то, как юрисконсульт, будет знать гораздо больше, чем даже Икрам Махмудович. Ясно, что Артур Александрович не из тех, что любят посвящать лишних людей в свои дела, а вот с юристом, хочешь не хочешь, придётся консультироваться. Но какую бы опасность, риск Азларханов ни предвидел, ни предчувствовал, ему хватило мужества не отказаться – обстоятельства сложились так, что он ещё раз проверялся жизнью и как юрист и как гражданин. Думал он и о том, что новые его знакомые как будто переоценивают его физические возможности – а может, и наоборот: знают, что врачи обещали ему месяцы – не годы? Может, деловые люди и это взяли в расчёт – знакомство обещает быть недолгим, и именно недолгий срок их устраивает, гарантирует, так сказать, дополнительно безопасность? Точно сказать он сейчас не мог.
Артур Александрович ничего не сказал ему о требованиях на будущей работе, но прокурор знал: они вряд ли будут отличаться от тех, что предъявляются на теперешнем заводе, да и повсюду, где ему пришлось работать юрисконсультом.
Парадокс заключался в том, что и дельцы подпольных трестов, и директора официальных предприятий требовали одного – соблюдать интересы своей фирмы, даже если они идут вразрез с государственными и народными, хотя, если быть объективным, подпольная экономика так или иначе учитывает интересы потребителя и никогда не работает ради пресловутого плана на склад-свалку.
Дойдя в своих рассуждениях до такой горькой истины, Амирхан Даутович успокоился и отправился спать – назавтра ему тоже предстоял нелёгкий день.
В назначенное время Амирхан Даутович появился в ресторане «Лидо». У входа его встретил вчерашний официант и проводил его к тому самому столику, за которым он уже однажды ужинал здесь. Артур Александрович появился неожиданно, откуда-то из-за спины – наверное, он вошёл в другую дверь, что вела прямо из ресторанного зала в гостиницу. Выглядел собранным, подтянутым
– видимо, он был из тех, кто никогда не даёт себе расслабиться. Зал уже почти заполнился, и Амирхан Даутович видел, как многие тянутся взглядом к их столу, желая поздороваться или хоть попасть на глаза Артуру Александровичу, но тот словно ничего не замечал вокруг – все своё внимание уделял собеседнику за столом.
– Ну как, товарищ прокурор, не переменили вчерашнее решение? А то вольному воля, я предпочитаю в делах добровольные начала, – начал Артур Александрович, разливая «Боржоми» в бокалы – он по своей привычке сразу захватывал инициативу.