И на одной из улиц этого прекрасного города жил простой хлопец Жаброног. Ракообразный, уж и неизвестно в каком поколении. Он жил на улице, но не в доме, а возле дома. Потому что своего дома у него не было.
Жизнь снаружи дома имеет свои преимущества. Прежде всего, не так к этому дому привязываешься. Если, допустим, пожар или наводнение (бедствия, почти невозможные на глубине океана), если крыша протечет или пол провалится, дом, снаружи которого живешь, не так жалко бросить. А прогонят, можно и получше найти. И так все время двигаться от лучшего к еще лучшему.
А уж если Брюхоножка выглянет из окна, тут для Жабронога настоящий праздник (вздох ногой). А если вдобавок на него посмотрит… (учащенное дыхание ног).
Тут следует сказать, что жители Брюхоножска не только ходили ногами, но непременно ногами еще что-то делали. Лопатоног работал ногами, Ротоног ел ногами (какой позор!), а Жаброног дышал ногами. И вздыхал ногами. И ногами не мог надышаться на Прекрасную Брюхоножку. Он бы на нее надышался, но она не пускала его к себе на порог. Хорошо хоть от порога не гнала, а если гнала, то непременно с каким-нибудь поручением. И соседи Брюхоножки приспособились посылать Жабронога. Кто за этим пошлет, кто за тем, кто просто пошлет, чтоб перед глазами не маячил.
А назывались дома почему-то раковинами. В раковинах должны жить раки, а кто живет? Брюхоногие, головоногие. В то время, как ракообразный Жаброног не имеет куда привести Прекрасную Брюхоножку.
— Разве это справедливо? — вопрошает ракообразный Мечехвост, готовый в любую минуту начать войну за перераспределение справедливости. Правда, меч у него где-то сзади, а щит впереди, так что никогда не знаешь, наступает он или отступает.
Городской голова Головоног тщетно пытался навести в городе порядок. Он ерзал головой по центральной площади и жалобно тянул:
— Ну что мне с тобой делать, красавица? Ты бегаешь по городу, а за тобой бегает весь город.
— Подумаешь, прошлась, — пожимала плечами Брюхоножка. Городской голова был очень умный. Когда он что-то обдумывал, в этом принимала участие не только голова, но и остальные части тела. Пищевод у него проходил через мозг, поэтому Головоног тщательно обдумывал каждый кусок и никогда не ел больше положенного. А ноги у него все определяли на вкус. И всех определяли на вкус. И он говорил:
— Этот парень довольно нахальный на вкус. А этот — ленивый на вкус. А вон тот на вкус — вполне приличный, свой парень.
И когда Головоног хватался за голову, это вовсе не значило, что он был чем-то расстроен или паниковал. Просто он определял на вкус, какие у него мысли — умные или глупые.
Сколько времени прошло, а многие еще и сейчас чуть что хватаются за голову. Но сколько они ни хватаются, им никак не удается отличить умные мысли от глупых.
А Головоног между тем все перебирал и перебирал свои мысли и никак не мог определить, почему за ним, городским головой, никто не бегает, а все бегают за какой-то Брюхоножкой. Стоит ей двинуться с места — и сразу меняется облик города.
— Это не потому, что я бегаю, а потому, что они за мной бегают, — оправдывалась Брюхоножка.
— А почему они бегают?
Брюхоножка скромно потупляла глаза, давая понять, что это каждому ясно.
А народ все валил и валил, каждому хотелось посмотреть на Прекрасную Брюхоножку. А на Головонога никто не смотрел, хотя к нему относились с большим уважением. Но что значит уважение по сравнению с любовью!
И тут отец города нащупал очень хитрую мысль. Нужно запретить народу бегать за Брюхоножкой, а ей приказать — пусть бежит. И внимательно проследить, кто посмеет ослушаться приказа.
Так он и сделал. И спросил для верности:
— Все слышали приказ?
Город молчал. Улицы молчали. Дома молчали. Народ безмолвствовал.
А Брюхоножка отказывалась бежать. Она устала. И почему она одна должна бежать, если все остаются на месте?
— Может, я сбегаю? — предложил свои услуги Жаброног. Но за ним уж точно никто не побежит, а как проверить лояльность жителей города?
В конце концов Брюхоножка побежала. Ах, как она бежала! Все граждане вцепились друг в друга, чтоб не ринуться за ней.
Ноги Головонога вспомнили о своем прямом назначении и понеслись за Брюхоножкой, теряя по пути приказы, инструкции и достоинство городского головы. Жители города ринулись за ним, но на самом деле они ринулись не за ним, а за Брюхоножкой. Конечно, голова этого не знал и, когда увидел, сколько народу бежит за ним, наконец-то за ним, почувствовал большое удовлетворение.