Многодетный отец излагает свою технологию. Берется жена (может быть и не жена, а другая женщина), сажается в дупло, сверху примуровывается, чтоб не сбежала, и строжайше предупреждается: не высидишь сколько положено, век свободы не видать.
Правда, это только для острастки. Тут не особенно рассидишься — вон какая собралась очередь. Надо поторапливаться, не ей одной сидеть. У нас уже сажать некуда, приходится сидеть по очереди: свое по-быстрому отсидел — дай посидеть другому.
— Я бы тоже свою посадил, — говорит бескрылый Носорог, уже начиная обижаться на очередь, которая без очереди его не пропустит. А заодно и на жену, которая не пролезет в дупло. Разъелась на сытных харчах (обижается он на харчи), как с такой комплекцией взобраться на дерево (обижается он на дерево).
А если подсадить?
— Может, ты поговоришь, чтоб мою пропустили без очереди? — просит Носорог у приятеля, но приятель уходит от ответа. С передачей, которую спешит отнести жене.
Вскоре он возвращается без передачи, но и без ответа. И, конечно, Носорог обижается.
Но приятель этого не замечает. Он уже летит на крыльях мечты. Он представляет себе, как его жена выходит на свободу, и он с трудом ее узнает, располневшую в заточении. Высиживать птенцов — это сидячая работа, а от сидячей работы всегда поправляются.
А она с трудом узнает его, отощавшего на свободе. Он никого не высиживал, ему никто не носил передач, он только гонял туда-сюда — вот такая жизнь на свободе.
Но потом он ее узнает. Узнает свой труд, свои бессонные ночи, узнает все, что оторвал от себя, чтобы вложить в это разжиревшее, но по-прежнему любимое тело. А она подумает, что он отощал от любви, потому что мужчины плохо переносят разлуку.
И они бросятся считать своих детей, считать и пересчитывать, и опять считать, и это будет — как свадьба, как новая любовь, и все вокруг будут радоваться, что дупло наконец освободилось.
Только один бескрылый не будет радоваться. Толстомордый, толстобрюхий не будет радоваться. Он будет обижаться, что детей высидели не ему и что не для его жены освободилось место.
И он удалится на толстых своих ногах от общего ликования, и всю дорогу будет пытаться достать носом рог, — не потому, что ему непременно нужно достать, а потому, что он так обижается.
Буба и Кики
Козявка Кики сидела в гостях у слонихи Бубы и ела так мало, что слониха умирала от зависти. Над крошечкой пирожного, какую в приличных домах просто смахивают со стола, она трудилась весь вечер. От этой крошечки она отламывала меньшую крошечку, от меньшей — еще меньшую, а дальше уже откусывала и потом долго жевала.
Потому что козявка Кики была в гостях. А слониха кончала третий пудовик, потому что была у себя дома.
— Смотрю я на тебя, — говорила слониха Буба, — все-таки ты сильная женщина, умеешь сдерживать аппетит. А я не умею. Я так люблю сладкое, — призналась она. — И соленое. И кислое. И горькое тоже.
— А я, думаешь, не люблю? — вздохнула козявка Кики, отодвигая от себя остаток от крошечки. — Но муж считает, что я должна соблюдать диету.
Муж Бубы тоже так считает. Он бы и детей посадил на диету, лишь бы не зарабатывать. Он не раз закидывал Бубе: какая, мол, у Кики фигурка, какая она вся изящная, миниатюрная. Это потому, что Кики умеет себя не распускать.
— А моему мужу нравишься ты, — сказала Кики. Просто из вежливости.
— Но я же себя распускаю, — смутилась Буба. — Я себя так распускаю…
— Главное — мужа не распускать, — наставительно сказала Кики. — Он руководит из своего руководства, а мы руководим из своего подчинения. Это сложнее. Поэтому женщина в семье профессионал, а мужчина — всего лишь любитель.
— Хорошо, если любитель своей, а не чужой жены, — сказала Буба с тонким намеком.
Обе рассмеялись — слониха громко, раскатисто, а козявка тихонько и сдержанно, потому что она была в гостях. В гостях не положено громко смеяться.
У слонихи ушло столько энергии на этот смех, что пришлось возмещать ее новым пудовиком. А Кики отщипнула еще одну крошечку от крошечки, откусила от нее, прожевала и задумалась над тонким намеком Бубы: что бы он мог означать? Может, муж Бубы поглядывает на Кики не только потому, что на нее не нужно зарабатывать? На всякий случай она высказалась в том смысле, что вниманием мужчины нужно руководить. Буба тут же представила, как эта козявка руководит вниманием ее благоверного, и сказала с плохо скрытым подтекстом, что, если мужчина проявляет внимание к друзьям, они считают его хорошим парнем, а если он проявляет внимание к женщине (в этом месте начинался подтекст), она считает себя хорошей женщиной.