Григорий Леонидович поставил перед собой этот вопрос и теперь мучительно вспоминал: поставил он его или не поставил.
Пенсии не будет
Пенсии сегодня не будет.
Очередь в сберкассу обмякла, расползлась, но еще не разошлась, цепляясь друг за друга обрывками разговоров.
Пенсионная дама, перекрашенная в даму вполне средних лет, но не настолько, чтоб остаться без пенсии, рассказывает бритоголовому, втайне лысому джентльмену, который порядком вымахал вверх, но, начиная со спины, уже начал возвращаться обратно, о человеке, который тяжело работал всю жизнь, а на старости лет остался без пенсии. Говоря это, дама краснеет от возмущения, хотя, если быть достаточно точным, покраснела она задолго до возмущения, скорее всего это была домашняя заготовка.
— А где он работал? — спросил малогабаритный старичок с канцелярской папкой, с которой он, возможно, ходил за продуктами, потому что много ли надо такому мелкому старичку.
— Да так, на одной горе, — отвечала дама, скользнув мимо него взглядом, поскольку попасть в него было затруднительно. — Но работа тяжелая, физическая. Приходилось выкатывать на гору большущий камень — с самого низа на самый верх.
— И он выкатил? — загорелась глазами бабулька, которая вся состояла из любопытства, впрочем, упакованного довольно плотно в пухлую, рыхлую, местами отвисшую упаковку.
По тем скудным сведениям, которыми располагала дама, выкатить камень на самый верх не удалось. Бедняга уже почти докатит, но на последних метрах камень срывается.
— Выходит, он работал без всякого результата? — порадовался мелкий старичок. — За что же тогда ему давать пенсию?
Бывшая очередь считала, что пенсию надо дать. Другие еще хуже работают, а пенсию получают.
— А зачем он катил этот камень? — полюбопытствовала бабулька.
А низачем, последовал ответ. Просто такая работа.
Ну, если такая работа, загомонила бывшая очередь. Раз такая работа, пенсию надо дать.
Кто-то предположил, что, когда камень несется с горы, могут происходить несчастные случаи. А за весь трудовой стаж можно столько народу перебить, что не выдержит никакой уголовный кодекс.
— И за это полагается пенсия? — ядовито спросил старичок с продуктовой папкой.
Нет, твердо сказала дама. Пенсия ему полагалась за работу. Такая у него была работа — катить камень вверх. Людей же убивало, когда камень катился вниз, какое ж это имело к нему отношение?
Старичок с продуктовой папкой заметил, что, если б камень не выкатывали на гору, он бы не скатывался с горы.
— Кто его знает, — вздохнула бабулька, и у нее это прозвучало как вопрос, рассчитанный на конкретный ответ.
Никто из знающих не откликнулся.
— Может, скатился бы, а может, не скатился бы, — сказала дама, уже без всякой логики. — Тут важно, что человек остался без пенсии.
— А как зовут этого трудягу? Случайно не Сизиф? — спросил тайно лысый.
— Откуда вы знаете? — поразилась дама, высоко вскинув брови, что тоже скорее всего было домашней заготовкой.
Джентльмен не стал распространяться на этот счет. У него были свои источники информации.
А дама все не могла успокоиться: как жить без пенсии пенсионному человеку? Приятель обещал продуктов подбросить, но ничего не мог достать: только руку протянет, как все куда-то исчезает.
— Коррупция, — определил старичок.
— А как зовут этого приятеля? Случайно не Тантал? — спросил тайно лысый, владеющий, вероятно, многими тайнами.
— Ну откуда, откуда вы все знаете? — запричитала любопытная бабуля.
Бритолысый улыбнулся со своей высоты, но не выдал источника информации.
Знаменосица
Тут у нас по соседству живет знаменосица. Старенькая такая, давно на пенсии. Муж у нее был знаменосец, все под знаменем ходил. Народ как увидит знамя, так сзади пристраивается, старается идти исключительно в ногу. За знаменем идти проще, не надо выбирать направление. Куда знамя, туда и шагай, желательно с песней.
Стоит, к примеру, очередь за продуктами. Занимали давно, еще с ночи. А тут знаменосец со знаменем. Очередь, конечно, расступается, пропускает знамя вперед. Потому что под знаменем любая очередь движется быстрее.
И вот знаменосец у прилавка. Одной рукой держит знамя, а другой отоваривается. И, отоварившись, отходит с высоко поднятым знаменем, увлекая очередь за собой.
Продавцы устремляются за очередью. Куда вы, мол, граждане, у нас еще столько всего под прилавком! Но очередь под знаменем уже может обойтись без продуктов.