Даже у себя дома мы не защищены от опасностей. Можно прищемить себе голову дверью, сесть на зажженную газовую плиту, увлекшись очередным сериалом, уронить на себя телевизор. Ночью, даже укрывшись с головой, можно провалиться к нижним соседям. А уж врезаться головой в шкаф, затянуть на шее электрический шнур с оголенным проводом — этого на каждом шагу сколько угодно.
А газета? Сколько опасностей таит в себе газета, которую вы так неосторожно выписываете! Случайно забившись в раковину при случайно открытом кране, она вам устроит в квартире потоп. Дотянувшись до случайно зажженной спички, она подожжет вашу квартиру. А если вы случайно ее прочитаете, она устроит у вас в голове такое, что в лучшем случае можно будет повеситься.
А из дома хоть не выходи. Опасности подстерегают даже там, где еще не ступала нога человека. Сто лет нога ступать не будет, двести лет ступать не будет, и все это время опасности будут терпеливо ждать, чтобы накинуться на вас при первом же вашем появлении.
Допустим, вы живете в маленьком городе, где о вас не знают даже на расстоянии нескольких километров. Но в далеком городе Нью-Йорке на сто двадцатом этаже великолепного небоскреба вас уже подстерегает опасность вывалиться из окна. Но туда нужно еще попасть, в Америку вас не пускают, да и билет на самолет стоит дорого (кстати, в самолете вас подстерегает сразу несколько опасностей: столкнуться с другим самолетом, быть угнанным совсем в другую страну и просто разбиться о землю при неудачной посадке). И надо еще в этом Нью-Йорке найти нужный небоскреб, подняться на сто двадцатый этаж, отыскать то единственное окошко… Но вы упорно оформляете документы, собираете деньги на билет, пишете во все инстанции, умоляя о разрешении на выезд. И наконец, по прошествии долгих месяцев, а возможно, и лет, вы наконец осуществляете свою мечту, прилетаете, поднимаетесь, высовываетесь и летите вниз, теперь уже не на самолете. И приземляетесь на голову своему соотечественнику, которого тоже мурыжили, не выпускали из страны, понимая, что это добром не кончится.
Все. Теперь можно быть спокойным: опасности больше вас не подстерегают — ни в этом окошке, ни во всех остальных. Они подстерегают кого-то другого.
Между прочим: вы никогда не бывали в Африке? Учтите, там тоже вас ждут. Нужно только найти того крокодила и попасть к нему в обеденное время. После этого обеда у вас навсегда исчезнет опасность быть съеденным.
По местам, где вас подстерегают опасности, можно путешествовать всю жизнь, но для этого желательно не выходить из дома. Запаситесь атласами, альбомами, справочниками, энциклопедиями и путешествуйте на здоровье. Только когда будете класть справочник в холодильник помните, что холодильник лучше закрывать с внешней, а нё с внутренней стороны, иначе опасность заживо замерзнуть будет для вас навеки ликвидирована.
Мы ведь живем до тех пор, пока нас подстерегают опасности. И плохо наше дело, когда они перестают нас подстерегать.
В прошлом светает
Мы исповедовали теорию марксизма, теорию коммунизма, социализма, а теперь остается исповедовать только теорию относительности.
Согласно этой теории, все хорошее существует лишь по сравнению с плохим, все большое — лишь по сравнению с маленьким. Из двух зол выбирают меньшее и меньшее считают добром. Чем больше ассортимент зла, тем больше возможностей для добра, потому что есть с чем сравнивать.
Закон убавочной стоимости, по которому цены систематически должны снижаться, у нас не работает, вместо него работает закон прибавочной стоимости, по которому цены неуклонно растут. Но теория относительности помогает примириться и с этим законом. Если цены на хлеб сравнивать с ценами на телевизор, цены на хлеб покажутся совсем маленькими.
Эта теория, приписываемая Эйнштейну, зрела еще во времена Ньютона, но была открыта не им, а его современником. И в результате возник Гулливер, великан среди лилипутов и лилипут среди великанов. Сегодня это понятно каждому человеку — с разъяснением, что нормальный человек в ненормальной стране равнозначен ненормальному в стране нормальной. И если ненормального объявить нормальным, он может сделать ненормальной всю страну, будучи поднят на высоту, на которой он, лилипут, почувствует себя Гулливером. И тогда все в его стране станут лилипутами. А для тех, кто попытается подняться над общим уровнем, будет действовать специальный аппарат принижения, чтобы в стране ненормального Гулливера каждый нормальный был лилипут.