А переписанные? Есть ведь и такие. Уже свадьбу им сыграют, и похоронят со всеми почестями, и вдруг автор спохватится, что не так их написал, и начинает переписывать по-другому.
Шиманский встретил такого. Был он когда-то недописанным, молодым. Тогда, говорит, многие были молодыми. Сегодня молодых встретишь только на улице или по телевизору, а тогда они сами к нему домой приходили.
Хорошее было время. Сейчас говорят, что плохое, но это не правда, время было хорошее. Потом началась война, и его забросили в тыл противника. Одели во вражескую форму, устроили на вражескую работу. Хорошая была работа, он ее даже полюбил. И еще полюбил одну девушку, связную из партизанского отряда. Много они совершили героических дел, ждали только конца войны, чтобы пожениться. Но война не кончилась. Она просто стала неактуальна. И его из молодости переписали в зрелые года.
Время было мирное, послевоенное, и он на ответственной работе. Жена, дети. Он все к жене присматривался: не переписали ли ее из той молоденькой партизанки? Нет, было непохоже. И тогда он нашел себе партизанку на стороне. Ему полагалась на его ответственной работе.
Жизнь была спокойная, не то, что в тылу врага. Он полюбил свою ответственную работу и уже помышлял о руководящей, но тут и руководящая работа стала неактуальной. И его переписали в пенсионеры. Без жены, без любимой женщины. Пенсия маленькая, да и ту не всегда дают. А как докажешь что ты человек заслуженный, воевал? Это же было совсем в другой жизни.
И сидит он целыми днями и думает: зачем его переписали? Пусть бы он оставался в тылу врага, там у него была и работа любимая, и девушка любимая, партизанка. Зачем было переписывать такую интересную жизнь? Только для того, чтоб сделать актуальным произведение? Переписывают, переписывают, а кому-то жить. Но разве они о жизни думают? Они об идее думают и ради этой идеи готовы переписать весь мир.
Вот сейчас для их идеи им нужен старик. Одинокий, всеми заброшенный. И чтобы жил он в стране, где все заброшено, разрушено, разворовано, даже старому человеку на пенсию не наскребешь. И все его поколение, которое было так интересно своим будущим, получило такое будущее, что не знаешь, куда бежать.
И автора нет. Не дожил он до этого светлого будущего. Был бы жив автор, он бы старика опять в молодые переписал. Хотя это и страшно. Сегодня страшно быть молодым. В тылу врага было полегче.
Шиманский всходит и заходит и заходит
Пятеро шли к горизонту.
Ничего удивительного.
Счастье, как вы заметили, лежит за горизонтом, и настичь его можно, лишь переступив через горизонт.
Мелко-мелко семенила Мамзелька, которой ее Мамзёл назначил свидание за горизонтом. Переступи через горизонт — и конец, сразу под венец.
А Мамзельку распирало от любви, и так уже расперло, что того и гляди не добежишь до свидания. Поэтому она семенила быстро-быстро, словно пытаясь обогнать свой живот, который бежал впереди нее с довольно приличной скоростью.
За Мамзелькой шлепал Детина, а точнее — Дядина, потому что он давно уже вышел из детского возраста. Был Дядина косая сажень в плечах и семи пядей во лбу, но работы не мог найти ни для пядей своих, ни для саженей. А за горизонтом работы навалом, зарплаты навалом, продуктов навалом, вот он туда и нацелился.
За Дядиной чесала Тетёха, четырежды одинокая мать, и все пыталась заглянуть Дядине в лицо, не он ли отец ее младшенького.
За Тетёхой тыкался палкой в землю Слепой, которому нашептали, что за горизонтом намного лучше видимость. Здесь у нас, дескать, совсем плохая видимость, а там только глаза пошире разевай, чтоб не уперли видимость из-под носа.
Был там еще Глухой, которому просто хотелось узнать, что слышно за горизонтом. Он всегда этим интересовался: чуть что — уже уши навострил.
Пятеро шли к горизонту, но горизонт не давался, ускользал. Причем с той же скоростью, с какой они его настигали. И как ему удавалось свою скорость с ихней соизмерять?
Четырежды мать и столько же одиночка доставала сзади Дядину своими расспросами. Какая у него жена, вкусно ли готовит, чисто ли стирает и вовремя ли вытирает пыль.
Потому как сама Тетёха готовит так, что пальчики оближешь, стирает так, что никакая грязь не подступится, а убирает так, что хоть сейчас на международный конкурс уборщиц.
Дядина слушал невнимательно и все выспрашивал Мамзельку про ее Мамзела: сколько у него в плечах, сколько во лбу и сможет ли он на семью заработать.