- Ей будет лучше с тобой!
- Нет.
- Что же ты упрямый-то такой?! - глаза её гневно сузились. - Хорошо, не хочешь ты, тогда я сама поеду за ней и привезу её обратно!
- Марго, что за неожиданное благородство? У тебя температура?! Или уже белая горячка?!
Но девушка не слышала его слабых попыток задеть её – она уже бежала к выходу, по пути обыскивая карманы в поисках ключей от машины. Что она делает? Пытается наладить личную жизнь своего старшего брата?! БОЖЕ! Сказал бы ей кто-то об этом месяц назад, она, не раздумывая, плюнула бы тому человеку в лицо, а теперь… Что-то в ней изменилось. Она стала впечатлительной, что ли… Маргарита усмехнулась, забираясь в свою Феррари, и выехала из гаража. Глянув на часы, она вздохнула. Ещё полтора часа. Она должна успеть.
Глеб открыл глаза и обреченно взглянул на огромные настенные часы.
Без десяти минут шесть.
Самолет уже пять минут, как в небе.
Улетела.
Оболонский тяжело вздохнул, поднялся с кресла и подошел к столу. Налил себе полный стакан виски. Залпом выпил. Зажмурился от ощущения этого гадкого пойла у себя в груди. Но должно стать легче. Хотя бы немного. Хотя бы ненадолго.
У мужчины было такое ощущение, что его разрезали пополам. Словно одну его половину забрали, а другую, мертвую и опустошенную, оставили ему, со словами: «Теперь живи, как хочешь». Как хочешь… Может, попробовать жить как раньше? Он горько усмехнулся. Да, теперь при одной мысли о «как раньше» ему становится противно от самого себя.
- Да, Оболонский, - в пустоту проговорил Глеб, качая головой. - И что с тобой сотворила эта девчонка?! Совсем в тряпку превратился…
Странно, но его это нисколько не смущало. Даже радовало в какой-то мере.
Глеб вновь уселся в кресло и закрыл лицо руками. Сколько он так просидел – час, два… – неизвестно. И три, наверное, просидел бы, если бы вновь не услышал звонкий голос сестры:
- Боже, ты еще тут! Может, попросить служанку тебе здесь постельку постелить? А что?! Запрись в кромешной темноте и страдай от потерянной любви, которую ты так безропотно отпустил!
Не поворачиваясь, Глеб разбито произнес:
- Марго, уйди, пожалуйста. Я не хочу с тобой в перепалки вступать. Иди, найди Даниила, или Алексея, на них оторвись, хорошо? Дай мне спокойно посидеть!
- Нет, вы посмотрите на него! - раздраженно заявила Марго. - С Даней и Лешей не так интересно! И никуда я не уйду, ни за что не пропущу момент, когда мой «любимый» братец будет скакать от счастья.
- Ты заболела, Марго? Совсем крыша пое… - он повернулся и обомлел.
За спиной Маргариты в дверях стояла Женя и улыбалась ему своей прекрасной обворожительной улыбкой. А глаза…
- Жень, - прохрипел Глеб и бросился к жене. Марго предусмотрительно отошла в сторону, дабы не мешать ему обнимать свою женушку. На лице девушки играла странная, едва заметная улыбка, когда она наблюдала за тем, как Глеб прижимает Женю к груди, шепча при этом что-то бессвязное, пытаясь сказать, как-то выразить охватившее его душу счастье…
- Эй, голубки, вы бы хоть дверь прикрыли, - колко отметила она. - А то вся семейка сейчас сбежится на ваши обнимашки посмотреть.
Но они, казалось, её не слышали.
- Женя, ты… ты не уехала… - оторвавшись от её сладких губ, прошептал Глеб, не веря своим глазам.
- Как видишь, нет, - улыбнулась она, ласково поглаживая его небритую щеку.
«Точно, дня два не брился, - пронеслось в её мыслях. - Переживал…»
- Почему?
Женя секунду помолчала, потом вздохнула и серьезно посмотрела на мужа.
- Понимаешь, - недовольно начала она, - у меня украли чемодан! Причем украли самым наглым образом – вырвали прямо из рук! Представляешь?! И сказали, что вернут только при одном условии: если я вернусь к тебе, - в её глазах запрыгали чертики. - А так как там были все мои ценные вещи, то мне ничего не оставалось сделать, как вернуться обратно… - Женя покосилась на ухмыляющуюся в сторонке Маргариту. Глеб так же ошалело посмотрел на сестру, не до конца понимая, что же произошло.
- Марго…
- Глеб, она мне все рассказала…
Женя сидела в аэропорту и ждала, когда объявят регистрацию на рейс. Сжимая в руках телефон, она искренне желала, чтобы Глеб позвонил и попросил остаться.
«Оболонская!.. Или тебя уже снова Осиповой звать? – Куда ж она без внутреннего голосочка-то?.. - А если позвонит и попросит, ты останешься?!»
Женя не знала ответа на этот вопрос.
«Мог бы хотя бы попытаться…»
«Ха! Вот она, женская логика! Нет бы плюнуть на все и броситься обратно к любимому человеку, простив ему все грехи, а она сидит и ждет, пока он сам позвонит. Да-а-а, Оболонская-Осипова, ты точно ДУРА! И это ещё мягко сказано!»