- Боже, сынок, не слишком ли рано ты почувствовал себя хозяином? - в кабинет грациозно вплыла Ева.
Даниил поднял голову и, сладко потянувшись, подарил матери ослепительную улыбку:
- Не волнуйся, мама. Осталось всего несколько дней.
Ева изогнула брови и присела напротив сына:
- Может, все-таки поделишься своими планами? Как-никак, но я должна знать, каким образом ты решил действовать.
- Запросто, мама! Через несколько дней я избавлюсь от ребенка этой девки, а ещё через несколько - оформлю с ней брак. Нужно будет потерпеть, конечно. Годик-полтора придется даже спать с ней в одной постели, - Даниил пренебрежительно скривился и поджал губы. Ева, заметив это, понимающе кивнула. Женщина прекрасно знала вкусы своего любимого сына, и эта пигалица никак не вписывалась в представление о женщине, способной возбудить в мужчине желание. Плоская как доска, да и на лицо – серая мышь. Ну, ничего. Даня потерпит. Зато потом она найдет сыну подходящую пассию. Когда эта… наследница… будет на том свете.
- Цель оправдывает средства, не так ли, дорогой? - ухмыльнулась Ева и провела рукой по светлым, гладко уложенным волосам.
- Совершенно верно, мамочка! - парень поднялся с кресла, обогнул стол и положил руки на плечи матери, чуть сжав их. - Мы так долго шли к осуществлению нашего плана, что не имеем права остановиться сейчас, когда желанное наследство уже маячит так близко.
- Да, сынок, - Ева похлопала ладонью по его руке, - эту девчонку нам как будто судьба подкинула. С Глебом бы пришлось сложнее. Он слишком умен, чтобы попасться в нашу ловушку. Нам пришлось бы очень сильно попотеть. А тут…
- А тут эта девчонка на горизонте замаячила. Знаешь, мама, иногда мне казалось, что Евгения Осипова просто подставная утка. Как будто Леонид предчувствовал перед смертью, что Глебу будет грозить опасность, если старик оставит все наследство ему. Поэтому под удар поставил эту малявку белобрысую, - глаза Даниила сощурились, а Ева усмехнулась.
- Да, это очень в его духе. Защищать тех, кого он боится потерять, но при этом уничтожая совершенно незнакомых людей.
Парень зло сверкнул глазами и буквально выплюнул:
- Его план не удастся! Мы победим! Уже победили, мама, в тот самый момент, когда Леонид Оболонский скончался от инфаркта.
- Же-ень…
- М-м-м…
- Я говорил, что люблю тебя?
- М-м-м… Не помню…
Глеб приподнялся на локте и заглянул в глаза жены, та лукаво улыбалась. Он коснулся ладонью её щеки и провел по бархатистой коже. Женя прикрыла глаза и подавила хриплый стон.
- Я люблю тебя. - Глеб прикоснулся к её губам в нежном поцелуе. - Люблю. Вспомнила?
- М-м-м… - она наигранно вздохнула, едва сдерживая себя, чтобы вновь не наброситься на Глеба в порыве страсти, - что-то припоминаю…
- Негодяйка! - Он поцеловал её в висок.
- А я говорила тебе, что люблю тебя?
- Не помню, - пожал Глеб плечами, и тогда Женя, впившись ногтями в его плечи, притянула к себе, требовательно целуя.
- А теперь? - оторвавшись от его горячих губ, поинтересовалась Женя, заглядывая в его глаза, объятые желанием. - Теперь… вспомнил?
- Да, - выдохнул Глеб и привлек жену к себе, ощущая каждую клеточку её разгоряченного тела. Он не мог насладиться ей! И он каждый день благодарил Бога за то, что тот подарил ему шанс выбраться из тьмы. Он никогда её не отдаст. И не позволит её обидеть.
- Жень… - ему безумно захотелось это сказать ей именно в эту секунду, в момент полного единения их душ, - ты подаришь мне сына?
Женю словно током ударило, хотя… нет… хуже. Словно в её сердце выстрелили из ружья, разрывая его на мелкие частички. Она напряглась и выбралась из объятий мужа.
- Что такое? - перемена настроения Жени не укрылась от мужчины. - Я что-то не то сказал?
- Да нет, все то, - она благодарила Бога, что сейчас темно, и Глеб не может видеть её слезы. - Я… я подарю тебе сына… обещаю.
- Правда? И у него будут твои глаза, и твоя улыбка… - в его голосе было неимоверное счастье, от которого Жене становилось только больнее.
Она хотела рассказать Глебу о ребенке сегодня. Уже почти настроилась и решилась, а теперь… ну как? Как, черт возьми? Почему все так? Почему он именно сегодня заговорил о детях? О СВОИХ детях?
- Угу, - бросила Женя и повернулась на другой бок, отворачиваясь от Глеба. - Конечно.
- Жень, что-то не так?
- Почему ты так решил? Все хорошо. Просто… просто я… устала. Давай спать?
- Ладно, - ничего не понимая, он все же решил не настаивать на объяснениях. Тем более, что такую холодную сдержанность жены в момент, когда он заикнулся о детях, Глеб воспринял по-своему. Значит, не хочет она детей. Может, просто не готова. Совсем юная. Рано ей становиться матерью. - Спокойной ночи, - прошептал Оболонский и, поцеловав жену в макушку, так же отвернулся и закрыл глаза.