– Не знаю. Не интересовался. Но зато знаю одно – я за нее и за Монти в ответе. А от тебя требуется поскорее разнюхать, что с Рудзаком. Кто он теперь – труп или еще сильнее озлобленный мерзавец?
* * *
Логан лежал с закрытыми глазами, но Сара знала, что он не спит. Губы его были плотно сжаты, и глубокие складки прорезались на щеках от уголков рта.
Она присела на край койки.
– Примите это.
Его веки чуть разомкнулись. Сара протянула ему стакан с водой и две таблетки.
– Что вы мне даете?
– Тайленол. – Она сама положила ему таблетки на язык и дала запить. – Уверена, что на него у вас нет аллергии.
– Вроде бы нет, – он с жадностью допил воду. – Спасибо.
Она убрала стакан.
– Печально, что вам противопоказан морфий. Тайленол мало чем вам поможет. Я дала столько же таблеток и Монти.
– Значит, тут нет никакого подвоха. Вы могли бы проводить опыты на мне, но никогда не рискнули бы проверять действие лекарства на Монти. Кстати, как он?
– В лучшем состоянии, чем вы.
– Тогда вы должны испытывать хоть в малой степени, но удовлетворение. Ведь я виноват в том, что он ранен.
– Ничего подобного я не испытываю, – покачала головой Сара. – Лишь сожаление и грусть. Я ненавижу насилие в любых формах. У меня и в мыслях не было желать вам зла. – Она отвела от него взгляд и продолжила:
– Я помню, как вы приказывали Галену спасать Монти, а не вас. Немногие люди способны в такой ситуации подумать о собаке.
– Не переоценивайте моих душевных качеств. Я не склонен к самопожертвованию. Я очень хотел сказать Галену, чтобы он поскорее втащил меня в чертов вертолет, – признался Логан.
– Но произнесли совсем другое. – Сара по-прежнему не смотрела на него. – Я постоянно наблюдаю расхождение между вашими поступками и мыслями, которые вы умело прячете от всех. Например, вам не чужд нормальный, естественный для каждого смертного страх.
– Вот как! – только и нашелся ответить Логан.
– А если нет, то вы глупец, а таковым я вас не считаю. Но мне надо возвращаться к Монти. Вероятно, боль не даст вам уснуть, но все-таки вы попытайтесь, – посоветовала Сара.
– Я жду сообщения от Галена. Если вдруг я впаду в спячку, позаботьтесь, пожалуйста, меня разбудить.
– Это так важно? Сейчас для вас сон – лучшее лекарство.
– Вы меня разбудите? – настойчиво спросил Логан.
Она пожала плечами:
– Непременно. Почему бы и нет? Это вам ведь страдать от боли, а не мне. Но если хотите бодрствовать – пожалуйста, на то ваша воля.
– А как самочувствие Бассета?
– Он в порядке. Относительно, конечно. Его сильно покусали москиты, да и с нервами плоховато. Он хочет связаться с женой. – Сара вопросительно посмотрела на Логана.
– Не сейчас, – качнул головой он. – Успокойте его. Жена не знает, что он был похищен.
– Но почему бы не разрешить ему сделать звонок?
– Это может создать ненужные проблемы. Вполне вероятно, что Бассет не попадет домой в ближайшее время.
– Разве он не вправе решать сам, куда ему лететь? – удивилась Сара. – Он пережил достаточно… Как и мы все.
Тревога внезапно нахлынула на нее, в висках запульсировала боль, и она потерла их пальцами.
– Я вижу по вашим глазам, что вы и меня собираетесь удерживать при себе.
– А вы торопитесь вернуться на свое ранчо?
– Вы клялись чуть ли не жизнью, что нас с Монти отпустят сразу же после того, как мы найдем Бассета. И я не понимаю, зачем препятствовать Бассету, больному и напуганному человеку, свидеться с женой? Логан не ответил.
– Вас все еще беспокоит Рудзак? – догадалась Сара.
– Он мог выжить и по-прежнему иметь виды на Бассета. Он после всего случившегося еще яснее осознал его ценность как заложника. Поэтому мне придется спрятать беднягу Бассета в надежном месте.
– А он согласится? Его нервы и так расшатаны до предела, а вы намерены опять посадить его под замок, – возмутилась Сара.
– Возможно, это и не понадобится, – устало произнес Логан. – Во всяком случае, я на это надеюсь.
– Все же решать должен Бассет, а не вы.
– Решать приходится мне с тех пор, как Рудзак пошел на меня войной. Все его действия направлены исключительно против меня, хотя страдают и гибнут другие люди. И только я один способен уничтожить Рудзака.
– Вы говорите об этом так, будто это своего рода дуэль.
– Это не дуэль, а война, – уточнил Логан, – и Рудзак, как бульдог, раз вцепился в меня, то не отпустит, пока не сдохнет.
– Не оскверняйте благородную собачью породу сравнением с этим убийцей. Он чуть не убил Монти.
Логан не удержался от улыбки:
– Человеческая порода вызывает у вас меньше уважения, чем собачья. Чем это объясняется?
– Непоколебимой преданностью, мужеством, чувством юмора, общительностью, интеллигентностью…
Логан даже слегка присвистнул:
– Вот это да! И какими же качествами обладает Монти?
– Всеми. И еще готовностью отдать за меня жизнь. Я не преувеличиваю, – горячо сказала Сара, заметив ироническую усмешку на его лице. – Вы спросили, я вам ответила. Вряд ли мне встретится человек столь совершенный, вот почему меня восхищают собаки. Я не презираю людей, я помогаю им, сочувствую, сопереживаю, но положиться могу только на своего Монти. – Сара собиралась уходить, но, обернувшись, добавила:
– К тому же гораздо безопаснее довериться ему, чем двуногому существу.
– Вы проверили это на деле?
– По-моему, вы тоже.
Удаляясь, она чувствовала на себе его пристальный взгляд. Даже мучаясь от боли, Логан все равно не выпускал из рук бразды правления. Даже лежа в гробу, он, наверное, захочет управлять людьми и давать указания, как и где его хоронить.
Впрочем, возможно, она не права, и Логан действительно обеспокоен судьбой Бассета.
Она слишком устала, чтобы мысленно раскладывать все по полочкам и судить о поступках Логана справедливо. Ей хотелось домой… только домой, и поскорее.
Сара посмотрела на Бассета, который дремал, скорчившись в кресле. Ему пришлось хуже всех, и он, конечно, жаждет покоя. Без сомнения, его не заманишь теперь ни в какой самый соблазнительный новый проект, наверняка чреватый новыми трагедиями. Он простой маленький человек, и зачем ему связываться с такой могущественной и опасной личностью, как Логан? Сара сама жалела, что поддалась на его шантаж и оказалась участницей опасной экспедиции. Или нет? Может быть, это та перестрелка впечаталась в ее память, как экзотическое приключение, не более того.
Монти издал протяжный стон, и Сара поспешила приласкать пса. Ей хотелось верить, что ее прикосновение, а также добрые слова, будут действовать подобно лекарству, если не действеннее.
– Я знаю, как тебе плохо, малыш, но это пройдет.
Скоро мы с тобой будем дома.
* * *
– Я знаю, как вам больно. У вас сломана ключица. Вставать на ноги и прогуливаться я вам не рекомендую, – решился высказать свой вердикт Дугган.
– Не болтай чепуху! Ходить я могу и буду ходить. – Рудзак с трудом выпрямился и оперся спиной о ствол пальмы.
Волна боли обрушилась на него, но тюрьма научила Рудзака не противостоять страданию, а принимать его, как нормальное состояние тела и души. Он многому научился в тюрьме, а еще кое-чему у Логана. А именно быстроте принятия решений.
– Ты радировал Мендесу, чтобы выслали другой вертолет?
– Да. Он сказал, что машина будет ждать нас на плато.
Плато! Это в пяти милях отсюда, а в нынешнем состоянии для Рудзака это все равно что пятьдесят миль.
– Ты сказал ему, что я ранен?
Дугган боялся встретиться с ним взглядом и поэтому потупился.
– Он сказал, что это не его дело и ввязываться в разборки с Галеном ему невыгодно. Он рад помочь вам, но только если вы сами выберетесь в безопасный район.
Этого следовало ожидать. Для Мендеса его жалкая компания была смыслом его жизни. Мендес стремился стать наркобароном, занять место за столом крупных воротил, а раз денежный ручеек от Рудзака, подпитывающий его устремления, грозил иссякнуть, то, естественно, наступало охлаждение в их дружбе и партнерстве. А если Рудзак позволил себе совершить нечто, идущее во вред их бизнесу, то Мендес тотчас же, не моргнув глазом, обрежет все концы.