Говорил он тихо, но внятно и так завораживающе, что все невольно прониклись тяжёлой гнетущей атмосферой восточного пограничья полного коварных духов в горных ущельях, хищников и беглых каторжан. И мимо воли заходилось сердце в смутном ощущении холодного поветрия заброшенных могильников, истекающих тёмными чарами. И в потрескивании сухих веток чудились неспешные шаги поднявшихся мертвецов. Казалось, вот — вот и надорвётся небо протяжным воем гуля, а там…
Арсэн сам не заметил, как подался вперёд, прислушиваясь к голосу рассказчика и жадно впитывая такие близкие к его тёмным предчувствиям слова. Словно сквозь сон он различил позади себя чьи‑то шаги и медленно обернулся. В странном буро — зелёном сиянии меж деревьев стояла мёртвая девушка, сложив на груди руки и слегка покачивая головой. Светящиеся глаза её были слегка прикрыты, а на губах застыла плотоядная ухмылка. Арсэн почувствовал, как по хребту стекает капля холодного пота. Он попытался, закричать, предупреждая остальных, но из пересохшего горла не донеслось и сипа, лишь бешеное биение сердца. Тварь ещё раз покачнулась и двинулась к нему. Тело словно пронзило молнией. Резко вскочив, он прикрыл рукой глаза и рванулся в противоположную сторону, не слишком разбирая дорогу. Товарищи сперва удивились такой реакции сослуживца, но, рассмотрев бредущее из леса нечто, удивительно слаженно последовали его примеру практически бесшумно. Словно заметив их бегство, мёртвая девушка двинулась следом, скользя своими невесомыми ножками прямо по развороченным углям. Сзади рыча и хрипло матерясь, материализовались две шаткие неровные тени, цепляющиеся друг за друга.
Арсэн бежал из последних сил, стараясь не отставать от улепётывающих товарищей. В щель от пальцев всё‑таки видны были тени деревьев, но не налетать получалось лишь чудом. От напряжения живот стало сводить судорогой, а картинка расплываться. «Неужели, ко мне уже присосались!?!» От этой мысли Арсен не заметил, как перед ним из кустов выскочила щупленькая фигурка доходяжного чародея. Не сбавляя скорости, мужчина пронёсся по нему, лишь слегка зацепившись за вывернутую под странный углом руку. Падение мордой в мох немного прояснило затуманенные страхом и наливкой мозги. Арсэн резко оглянулся. В этот миг на небольшом холме вырисовалась светящаяся мертвячка, протянула к нему руки и резко ввинтилась в землю, лишь хлопнув ладонями в воздухе. Вместо неё с бешеным рёвом восстала огромная звериная тень и ринулась на него. Мужчина взял низкий старт и понёсся ещё быстрее, слыша лишь рёв оборотницкой твари.
Изящная узкая ступня легко и непринуждённо опустилась на догорающий костёр, растирая в кашицу позабытый рядом маленький клубень топинамбура. Пальчики смешно подгребли золу. Ножку снова подняли и брезгливо, как кот у переполненного лотка, стряхнули. Потом аккуратно переступили кострище и направились дальше.
— А ну стоять, зараза! — захрипело откуда‑то из малинника, но захрипело так неразборчиво и забито, что вполне могло бы сойти за естественные звуки леса, если б не было произнесено с такой злобой.
Бледное инфернальное существо в телесной оболочке, почти невесомо плывущее по полянке, обогнуло горку мусора и остановилось, словно услышав обращение к себе. С минуту, пока из кустов доносилось пыхтение и жалобное поскуливание, бледное создание с растрёпанными ветром белёсыми волосами и странной полуулыбкой постояло, замерев возле разбросанной одежды, и снова двинулось вперёд.
Из кустов с большим трудом и незначительной кровопотерей, в виде глубоких царапин на лбу и подбородке, высунулась взлохмаченная голова травницы, сильно смахивающей теперь на памятного недогрызенного болотника. Выражение лица было соответствующим. Красные с недосыпа глаза, злобно блестели на зависть любой нечистой силе, плотоядно сверля копчик умиротворённой блондинки. С запылившейся физиономии потом и кровью смыло часть грязи, закрепив пугающей ритуальной маской разноцветные разводы. С рубашки и ардака щедрыми гроздьями и небольшими колониями свисали цепкие шарики волчьих роз и старой паутины. А от измочаленных волос несло звериным помётом и гарью (какой‑то турист — идиот спросонья в неё бесогонным заклятьем шибанул). Что, разумеется, не добавляло радости от подвёрнутой лодыжки, разбитого локтя и выдранного клока шевелюры.