«Ну, что ты пялишься!?!» — мысленно простонал чародей, не решаясь лишними звуками разрушить всю тщательно наведённую маскировку.
Лошадь не ответила, что не удивительно. Она и в лучшем состоянии, не смогла бы этого сделать. Находясь же под мощным заклятьем, животина больше напоминала аниматического зомби с одним лишь плюсом — отсутствием характерного душка. Находящиеся под подобным подчинением животные вообще не издавали никаких запахов и звуков, что с одной стороны неплохо отражалось на маскировке, с другой никак не перекрывало его собственного запаха. Арн только надеялся, что до поисковых собак тёткины подельники не додумаются. Если ночью можно было скакать во всю силу, то сейчас лучше укрыться на какой‑нибудь мелкой просеке, чтобы лишний раз не светиться. Всё же его образ был слишком колоритным, да и зачарованная дряхлая кобыла, несущая как матёрый трёхлетка не могла не привлекать внимания. Неплохо было бы отослать клячу домой, только терять драгоценное время, когда за тобой возможна погоня — совсем ни к чему. Ехать на подчинённом животном было удобно, хоть и весьма утомительно из‑за необходимости постоянно корректировать курс и движение. Если в полёте на метле или ступе половину трудов на себя брала автоматика заклятья, то сейчас приходилось одновременно думать обо всём. Это привело молодого человека к печальному осознанию, что талантом к созданию артефактов он напрочь обделён.
Поправив съехавшую набок цепь, что, благодаря простенькому амулетику, неплохо блокировала любые посланные в спину чары, Араон Важич, неслышно, но очень колоритно ругаясь, заставил своё тело вернуться в седло. Бок снова прострелила боль, но чародей стойко её проигнорировал. Следовало передать отцу всю информацию, желательно лично. И как можно скорее.
Истерика началась вполне себе безобидной фразой: «Да как он мог, скотина неблагодарная!» Зато как замечательно и красочно развивалась! Сколько было спецэффектов и звуковых вариаций! Одно только выдирание волос чего стоило!
Конечно, травница выдирала волосы не из головы коварного обманщика или менее эмоциональной подруги, да и делала это не от великой скорби сокрушающего предательства. Выдирала она волосы на ходу, пытаясь разобрать скатавшийся в кривоватую башню колтун, щедро усеянный сеном и редкими полевыми цветочками, при этом остатки гребня так натужно трещали, будто молили оставить их умирать не поле брани или подарить удар милосердия. В приступе нетерпения или совершенно профессионального невроза девушка яростно обдирала излишне сбившиеся комки и нещадно расшвыривала несостоявшийся гербарий, представляя на их месте Араона Важича во всей красе.
«Словно территорию метит», — отстранённо подумала Чаронит, глядя на клочок рыжеватых волос, застрявший в кусте дикого шиповника. Но Алеандр не метила территорию и даже не банально срывала злость, она благородно негодовала, не имея возможности привести в согласие свои высокие представления о правильном и безукоризненном с суровыми реалиями. От таких вопиющих нестыковок всё её трепетное и глубоко ранимое существо содрогалось в негодовании и обиде на мироустройство в лице одного конкретного продукта эволюции.
— Вот, эдакий подлец! — фыркнула травница, заплетая расчёсанные волосы в аккуратную тугую косу и досадуя, что так попортила вспыльчивостью своё достояние. — Мы его вытащили из лап рассерженных монстров…
— …которые почти не проявляли агрессии… — вторым голосом, едва сдерживая ехидство, поддакивала бредущая рядом Чаронит.
— …всю ночь лечили его, можно сказать из подмирного пекла выволокли, хоть он и прилично упирался, мешая нашей благородной работе…
— …провели операцию на обездвиженном, пока он был в сознании…
— …ценою неимоверных, — Валент патетично вздёрнула вверх расцарапанный пальчик, — усилий доставили в уютный комфортабельный дом близкой приветливо расположенной родственницы, которая ни много ни мало, является ещё и Мастером — Травником…