— Ну уж нет! — горячо запротестовала травница. — При таком раскладе он был бы не жертвой заговора, а его инициатором, а это уже отклоняется от фактов. Оживлять Крива должен какой‑нибудь сильный и дюже злобный чародей, может, вообще чернокнижник!
— Ага! Чей один вид должен наводить первобытный ужас на простых смертных, чей взгляд должен проникать в сами подштанники, а горделивая фигура победно возвышаться на фоне кровавого заката. И плащ! Обязательно должен быть чёрный плащ!
Всю радость и оживление с подмастерьев, как рукой сняло. Обе слишком красочно представили безумного чародея, обрётшего неуязвимость и силу сравнимую с древними богами, что, злобно хохоча, стоит посреди погоста в окружении армии марр. И лицо у этого таинственного мерзавца было до отвратительного знакомым, просто отпечатанным в подсознании за долгие годы учёбы в Замке. Почему‑то в роли жестокого чернокнижника не виделся никто, кроме Мастера Воронцова. Это настораживало и пугало. Всё же незнакомый чародей вполне мог иметь ряд своих маленьких слабостей и любить делать поблажки даже врагам, а вот хорошо изученный наставник благодушием никого не радовал.
— Бред, — раздражённо мотнула головой Яританна, словно пытаясь сбросить с себя охватившее обеих уныние. — Ерунда полнейшая!
— Ага, — немного неуверенно, но вполне внятно и твёрдо согласилась перепуганная собственной фантазией травница. — Глупее, только твоё перо.
— Не обижай грифонюшу! — моментально набычилась духовник и, прижав к груди свёрток с самопальным артефактом, отвернулась.
Как и следовало ожидать (пусть сами участницы в этом никогда бы и не сознались), эксперимент пошёл не так. Может, причиной тому были неподходящие условия. Всё же грязный пенёк на краю поля мало походит на чистенькие лаборатории настоящих артефакторов. Может, не слишком удачно был выбран объект. Не было же предварительной подготовки, очищения, наложения специальных полей. А может, и сама идея не была так уж и хороша, только замечательного в своей незаменимости самописца не вышло. Точнее писать‑то перо могло и даже самостоятельно, и подчерк получался не настолько уродливый, хоть половина букв и выходила в зеркальном варианте, только чернила периодически пропадали… при том после написания. Но вот самописца из него не вышло…
— Да это дебильное перо только маты карякать может! — вскрикнула Эл, при этом в её голосе было столько осуждения, что хватило бы наставить на путь истинный небольшой посёлок каторжников.
— А кто первый за него схватился стишки свои дурацкие рисовать? — не отставала от компаньонки Танка, едва не щерясь на девушку. — Я же говорила, что ещё программировать нужно, а ты сразу «Маленький мальчик на речке играл, весело с мостика в воду нырял. Вряд ли вода унесёт его тело, вилы на дне закрепил я умело»!! Да у него же теперь детская литературная травма!
— Ещё скажи комплекс неполноценности, — тихонько проворчала себе под нос Эл, но воевать дальше не стала, признавая, что сразу же написать на межевом камне мерзкий стишок — идея не самая гениальная. — Но какая от него польза?
Духовник на миг замялась, даже забыв, что должна смертельно обижаться, поднялась, забросила на плечи рюкзак, оправила юбку и только потом вспомнила, что должна ответить:
— Хм, не знаю. Можно секретарю на Совет подбросить. Вот знатное стенографирование получится!
— Та-ан, а ты уверенна, что не одна из заговорщиков? — осторожно поинтересовалась Алеандр, не зная смеяться или ужасаться от своеобразного гражданского пофигизма давней подруги.
Погоня приближалась.
Тяжёлые, свинцовые тучи стягивались к горизонту и неслись следом, волоча шлейф вспыхивающего редкими грозовыми разрядами мрака. Смешиваясь с их рваными краями, лёгкая дымка закатного солнца багровела, отравленная, дыханием погони и стекала на землю бурыми разводами сумерек. Сумерки неслись навстречу, алчно спеша на делёжку небосвода, плодя кривые липкие тени. Тени обволакивали дорогу, пряча выбоины и коряги, застилая низины оврагов жадной, невидимой тьмой. Тени подкрадывались к своей жертве упрямо и стремительно. Тени были заодно с погоней. А погоня приближалась.
В густом месиве рыхлой темноты почти неразличимы были их контуры, но чёрные точки прорывали мглу, настойчиво заявляя о своей материальности. Их фон незримым потоком летел впереди, глуша и дезориентируя количеством активированных артефактов. Ещё не было видно их рук, слышно мётел, но трансформировавшийся слух уже вырывал из далёких пластов обрывки зарождающихся заклятий. Им вторил гул в собственной голове от разворачивающихся структур готовых заклинаний, что почти взрывались, вырывая мозги из черепа. Некогда было думать о своих ощущениях, о них позаботится начинающее действовать заклятие каменного тела, отшибающего чувства и укрепляющего организм. Оно уже с лёгким покалыванием переползло с плеч на шею и скользнуло вниз меж лопаток. Цепь на спине накалилась от первого совсем простенького выпада кого‑то из преследователей. Погоня приближалась.