— Гляди, указатель! — гордясь своими способностями находить кратчайший путь, вскинула подбородок Яританна.
Хоть в атмосфере этой странной грозы явно чародейского происхождения он и смотрелся настолько мрачно, что казался приграничным столбом в межмирье или само подмирное пекло, травница оценила потуги подруги и благожелательно похлопала её по плечу:
— А от него ещё вёрст шесть тянуться до западной окраины Смиргорода, когда твой дом на восточной…
— Ой, да не бухти, — отмахнулась Танка. — Всё лучше, чем совсем без ориентира. И не хмурься, а то будешь, как Арнова тётка морщины со лба сводить. Давай на счёт три?
— Три! — взвизгнула травница и, толкнув подругу локтём, со всех ног припустила к развилке.
Чаронит незамедлительно бросилась следом, сверкая перешедшими в ночное зрение (одного падения в овраг её хватило с лихвой) глазами. Неожиданно духовник вскрикнула, остановилась и стрелой метнулась в придорожные кусты. Пробежав ещё немного по инерции, Алеандр тоже остановилась и запоздало присмотрелась к своей цели.
Указателя как такового там не было. На высоком деревянном колу, оставшемся, возможно, от старого межевого столба вверх животом висел труп, застряв в трёх пядях от острой вершины. Хребет был явно раздроблен при том качественно, от чего тело ниже грудины обмякло и почти стекало по столбу. Вывернутая лицом вниз голова держалась лишь на куске кожи и мышц, сочась вязкой холодной кровью, как свиная туша на скотобойне. Темнота не позволяла опознать убитого, зато не скрывала фосфоресцирующих ожогов на пальцах от взрыва резерва. Руки мужчины, широко раскинутые в стороны, издали действительно походили на исписанные дощечки со стрелками и направлением. Аллегория с межмирьем приобретала новое извращённо — натуралистическое значение.
Алеандр почувствовала, как внутренности стягиваются в тугой узел, завязываясь вокруг копчика, ноги подкашиваются и она медленно оседает на такой же точно колышек, оказавшийся где‑то за спиной. Из глубокого ступора её вывели характерные звуки, сотрясающие кусты. Танку рвало. Почему‑то смотреть на призраков и в более потрёпанном состоянии она могла часами, почти благоговея, а от безобидного трупа прощалась с дневным запасом пищи. Такая привычная реакция боевого товарища помогла травнице быстро восстановить душевное равновесие. Даже при столкновении со столь очевидным актом насилия всегда оставалось что‑то неизменное и умиротворяющее, даже если сейчас это была рвота духовника. Эл нервно передёрнула плечами и зажгла светляк. В его тусклом голубом сиянии ужас развернувшейся панорамы лишь усугубился. В радиусе ста шагов от памятного столба валялись искорёженные, местами разорванные тела мужчин, не поддающиеся опознанию из‑за ожогов и минусового резерва. Из глубоких, словно срезанных воронок торчали оторванные конечности. Вывернутые кишки из распоротых животов двоих смешивались ещё тёплым дрожащим клубком после встречи с дюжиной рассвирепевших котят. Сквозь гарь пробивался первый сладковатый душок раннего гниения. Несколько неповреждённых трупов бледными безжизненными куклами сидели посреди дороги, прислонившись друг к другу спинами и одинаково склонив поседевшие головы. Почему‑то именно они пугали больше всего. Расчленённые тела поддавались экспертизе на причину смерти, эти же очень смущали ограниченную в запасе заклинаний чародейку. Хуже был лишь вид разбитых артефактов, похрустывающих под ногами вместо гравия.
— Ох, мать моя женщина, — словоохотливая обычно травница не мола выдавить из себя больше ни слова, хотя ей очень хотелось, хотелось настолько, что просто клекотало в горле, но слова совершенно не шли.
Да и какие тут могли быть слова. Не заупокойную же над ними читать, размахивая курильней. Тут даже невооружённым глазом было видно, что помогать больше просто некому. Разве, что кому‑то понадобится помощь духовника, чтоб благополучно добраться на тот свет.
Из кустов, шатаясь пьяным метрономом, выбралась сине — зелёная духовник, не особо горящая желанием благословить в последний путь своих новых подопечных.
— Это же…, — девушка вяло подняла взгляд, оценила открывающуюся перспективу и, подавившись фразой, метнулась на противоположную сторону дороги, зажимая рот ладошками.