Яританна вспомнила самый действенный, по мнению составителей, способ борьбы с нечистью и вздрогнула. Сажание на осиновый кол, обливание смолой с последующим сжиганием получившегося «сахарного петушка» не вдохновляло на просмотр и, тем более, участие.
— Это же надо было придумать: во всём селе нет лошади! — возмущённо взмахнула руками Эл, едва не выронив сумку с травами.
Духовник демонстративно закатила глаза:
— А ты думала, что у крестьян в разгар сенокоса всегда в запасе есть две — три лишние лошади для бедных и убогих?
Валент в ответ лишь хмыкнула, не приняв доводов подруги, пытавшейся ещё на мосту отговорить её от попыток приобретения лошади. Травница считала вполне допустимым взять лошадь под расписку и попросить отца выслать замену из поместья. Духовник, в свою очередь, верила, что хуже лошади может быть только конь, и не особенно препятствовала Эл в её заблуждениях поначалу, первые три заколоченных, слабо ругающихся дома.
— И вообще, мне их староста категорически не понравился! — девушка в сердцах пнула собачью кость, выброшенную из очередного окна. — Это же надо! Только солнце встало, а он уже в харчевне заседает! Заметь, явно с бодуна опохмеляются всей компанией! Учуяла, какая там вонища? Во! Думаю, он прямой претендент в обращение.
— Кстати, да-а-а, — протянула Яританна, — ты не заметила здесь угробьцев? Очень уж это подозрительно, ты не находишь? После санкций во время Царства степень обращения по княжеству значительно возросла. А по небольшим деревням количество этих один к десяти — пятнадцати. А здесь невидно ни одного, словно прячутся…
— Может, здесь служитель толковый при святилище или какая‑нибудь природная аномалия? На ранних стадиях обращения сильный стресс, там испуг, ярость, гнев, способен прервать реакцию, но запущенных даже ампутацией конечностей не пробьёшь, — Алеандр глумливо усмехнулась, вспоминая историю ужасного До-до, призрака терроризировавшего музей изящных искусств, а оказавшегося одноногим угробьцем, прятавшимся в саркофаге. — Эх, узнать бы универсальный способ остановки обращения…
— Озолотились бы… — мечтательно протянула духовник.
— Пойдём уж, золотце, — хохотнула Эл и под руку поволокла размякшую блондинку к колодцу, — хоть чародейской анти-угробьской воды наберём!
«Вода особая, чародейская», как её назвали бы Мастера — Алхимики, обреталась в этом загадочном поселении в обычном каменном колодце с широкими крепкими бортами выше метра и огромным старым журавлём. Отполированное сотней рук дерево призывно поблёскивало в лучах утреннего солнца, а плоские отдельные каменюки под вёдра неровной грудой подпирали его толстую одинокую ногу, будто рассыпавшийся погост. Услужливо вытоптанная проплешина, создавала ощущение защитного контура или последствий древнего чародейства, от которого даже трава и селянские домики жмутся подальше. Какая‑то неповторимая монументальность, древность и основательность рождала мысли о великом княжестве, всесильных чародеях и суровом мире былых войн. Если бы колодец располагался на холме, то вполне мог бы сойти за остов забытой осадной машины. Ни одна из девиц настоящих осадных машин в глаза не видела, а потому и представления их были скорее интуитивными.
— Ого! — почтительно прохрипела духовник, вглядываясь из‑под приложенной ко лбу ладони на разноцветные ленточки, привязанные к носу стилизованного дракона на верхней перекладине. — Этот механизм теперь не часто встречается. Он весьма устаревший, к тому же явно низинный с расчётом на близкое залегание подземных вод. Очень не рационально использовать подобные механизмы вне низ…. Ах да, это ж и есть низина. Кстати! Знаешь, что наши предки для фильтрации воды использовали особые природные артефакты, добываемые при выжигании пущ?