Важич был плох, но, на взгляд духовника, ещё слишком бодренький, чтобы упокаивать с чистой совестью.
— Мг, — блондинка цинично примерилась к высоким, крепким профессиональным ботинкам на грубой рифлёной подошве, которые были явно на три размера большими, но удивительно удобными в сравнении с тоненькими босоножками. — Мне, конечно, жалко местных жителей, но не оставаться же возле него верными псами с молитвой на устах, о падающих с неба, аки градины, лекарях и травниках. Сами мы едой не разживёмся, грабить в этой глухомани некого, а мы и без того из графика прилично выбились. Не рукоположением же нам его лечить. У тебя уже сумка ополовинена, а до Смиргорода ещё топать и топать.
— Да и лекари в Смиргороде, признай, не ахти. Все поразъезжались, когда нового градоправителя назначили из княжих лизоблюдов. Надо бы его в Новокривье или лучше сразу в Чижиный бор перебросить. Эх, тут же растрясти недолго… Танка!!! — возмущённо заорала травница, обратив внимание на манипуляции подруги с непробиваемыми чародейскими сапогами. — А ну положь на место! На кой тебе его ношеная обувка сдалась? Ещё грибок, какой подхватишь!
— Лучше уж ботулизм? — Танка обиженно продемонстрировала оцарапанную грязную ступню, но ботинок вернула на прежнее место, даже шнурки затянула. — Ему‑то зачем, лежачему? Хотя… Эл? Это чудо целительской мысли самостоятельно идти может?
Травница склонилась над недвижимым телом, поводила руками и нахмурилась:
— Теоретически, да. Я вчера никаких серьёзных повреждений на нижних конечностях не заметила. Синяки и ушибы не в счёт. Позвоночник цел и, судя по зрачкам, сотрясения не было. Вот только почему он в себя не приходит? Дыхание чёткое, пульс нормальный. Должен был очухаться, гадёныш.
— Придуривается? — деловито поинтересовалась Чаронит, становясь рядом в мини — консилиум.
— Не похоже…
— Спит?
— Мне б так спать, когда анестезия отходит…
— Тогда будем приводить в чувства!
Уже по тому, как заблестели зелёные глаза тенегляда, стоило предположить, что методы будут заимствоваться из пыточной практики во имя мести за полгода унижений и издёвок на факультативе по боевым чарам, которые девица щедрой рукой молодого подмастерья огребала за любую провинность подчас даже прилюдно. Сильно трясти, резать, колоть и пинать ногами травница ей категорически запретила. Удержать от нескольких тычков не удержала, но запретила и даже отобрала серп и вилку, во избежание дальнейшего членовредительства. Отведя душу за всё то время, что ходила след в след за жестоким кумиром, ловя каждое слово и взгляд в надежде перенять толику таланта, Яританна перешла к более мирным способам: щипала за ляжки, щекотала, оттягивала веки, дула в лицо и уши, подсовывала под нос памятный носок неизвестного происхождения, теребила щетину под самое глумливое сопровождение. Травница лишь стоически отворачивалась и морщилась, потому как её нежной душе претили пытки над военнопленными и издевательства над её пациентами в частности. Небритые щёки от лёгких и не очень пощёчин болезненно покраснели, мочка уха пульсировала, жилка на шее бешено дрожала, на челюсти вздувался желвак, но сознательная реакция упрямо не проявлялась.
— Танка, может, изначальный посыл был неверным? — не выдержала Алеандр, когда духовник кровожадно потянулась к травяному пластырю на лбу.
Девушка остановилась, картинно выгнув бровку и убрав от раны изящные пальчики.
— Может, у него от чар что‑нибудь перемкнуло. Видела, как вчера здесь разило?
— Что предлагаешь? — Яританна деловито обтёрла руки о подол юбки и серьёзно уставилась на травницу.
— Э — э-э, — Алеандр смущённо потупилась, слегка розовея, — что‑нибудь традиционное? Поцелуй там… в смысле «разделённое дыхание».
— Спящий красавец? — саркастично хмыкнула духовник и, склонившись, отрывисто поцеловала мужчину, посылая лёгкую волну чар.
Раненый даже не дёрнулся.
— Видать, ты для него недостаточно прекрасная дева, — хихикнула травница, глядя, как обиженная отсутствием реакции девушка вытирает губы.
— Прошу на баррикады!
Травница неловко присела возле распластанного чародея, забросила за спину тяжёлую косу и, долго примеряясь к разбитому лицу, с громким вздохом склонилась над гордостью боевого факультета.
— Эй — ей, потише! — окликнула её Яританна. — Нос зажимать не надо.
Девушка смущённо отшатнулась от всё ещё пребывающего без признаков сознания чародея и аккуратно убрала с его лица ладошки. При виде травмы профессиональные инстинкты часто брали верх над сугубо женскими, поэтому «раздельное дыхание» трансформировалось в искусственное.