— Ладно, — Яританна неуклюже соскользнула с атаманки и зычно хрустнула суставами. — Давай состряпаем сейчас себе завтрак на скорую руку и смоемся по холодку. Ещё до Жодишек тащиться и попутчиков до Смиргорода уламывать. Кстати, поможешь заодно и на кухне разобраться: у твоей наставницы там демоны рога обломают.
В тяжёлом воздухе растворялся липкий, гнетущий запах жасмина. Он как нельзя лучше соответствовал месту трагедии, создавая гнетущую удушливую атмосферу. Смешиваясь с ним, тонкий аромат восточных роз и гиацинтов казался тошнотворным, настолько приторно сладким, что почти склеивал зубы. Даже горклый душок залежалой соломы, щедро сдобренный пылью и мерзкой всепроникающей плесенью, почти не прорывался сквозь эту сладкую завесу. Терялись в нём запахи и подгнившей сахарной свёклы, сваленной в углу, и протухшей полу съеденной рыбы, и мерзкого отводящего глаза порошка. А ещё мышами, здесь невообразимо пахло мышами их помётом, гнездовьем и резкими мускусными метками.
Иринма, не в силах выносить этого многообразия ароматов, брезгливо поморщилась. Её тонкое почти парфюмерное обоняние отточенное годами зельеварения, составления порошков и измерения смесей сейчас подвергалось настоящему насилию. Даже глаза невольно начали слезиться. Смахнув краешкам лёгкого расклешённого рукава предательскую влагу с густо накрашенных ресниц, она в который раз невольно подумала про жестокую иронию. Будучи безмерно талантливой, а по своему глубокому убеждению, так и вовсе гениальной травницей с международными перспективами, родственницей далеко не последнего человека в княжестве, любовницей нескольких влиятельных радников, да и просто сногсшибательной женщиной, она вынуждена была влачить жалкое унылое существование в эдакой глуши. Теперь ко всем радостям сельской идиллии добавился ещё и этот полуразвалившийся деревянный монстр провонявший жасмином и мышами. И вся незадача в том, что её отбытие в эту пасторальную ссылку поддержали все. Абсолютно все возжелали убрать её с арены действий, задвинув в тыл и лишив всех почестей и наград.
Женщина тяжело вздохнула и перестала, наконец, постукивать наманикюренными коготками по остову полуразвалившейся коновязи. Единственная мысль согревала её в сложившейся ситуации: «Скоро всё закончится!» Скоро она вернётся со щитом в Золотое поселение и получит, наконец, полагающееся ей по праву рождения! О — о-о, вот тогда‑то она отыграется за все свои лишения и унижения…
На полу тяжело пошевелился Араон. Молодому человеку пришлось совсем несладко: обессилевший после лечения, с не отошедшей после местного обездвиживания рукой и наверняка сильно ноющим после зелий нутром, он ещё пытался сопротивляться, чем и заработал лишний удар по буйной голове. Оставалось только дивиться поразительной живучести и непрошибаемости этого знатного черепа, не обзавёдшегося даже шишкой. Да и сознание к измождённому телу вернулось поразительно скоро для таких нагрузок. Вот чародей медленно повернул голову и приоткрыл золотистые глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на сидящей перед ним особе. Как же она ненавидела эти глаза, выдающие в нём мерзкую породу старой стервы Альжби! Сколько натерпелась в юности от интриг этой жадной, эгоистичной мерзавки, помешанной на этикете и правилах приличия! Сколько разочарований и оскорблений принесли ей именно эти глаза, что сейчас так недоверчиво и ошарашенно обшаривают небольшой доступный взору участок сарая! Она очень хорошо помнила, как ей сгружали на руки этот орущий ком мяса вместе с его пришибленным братцем, когда уматывали развлекаться на приёмы и балы. А подросши, эта маленькая сволочь применяла всю свою изощрённую фантазию против её поклонников и женихов, справно распугивая претендентов на руку и сердце. Одно натирание стульчака жгучим перцем чего стоило. И ведь, тварь такая, потом подробно каждому рассказывал, от кого они могли такую интимную болячку схлопотать. А охота на зомби для ночных посетителей…