— Ихвор, подожди! — из‑за поворота выскочил высокий худощавый юноша в некогда стильно, а теперь просто рваных штанах и модной ярко — оранжевой жилетке, чей капюшон был натянут настолько низко, что закрывал половину лица. — Я уже собрался!
Действительно за спиной молодого человека висел громадный рюкзак с целой россыпью брелоков и мелких, ничего не значащих амулетиков на удачу. И хотя неожиданно ставший сиплым и немного постаревшим голос звучал весьма жизнеутверждающе, на отрытой части лица улыбка от чего‑то совсем не проступала. То же, что виднелось, меньше всего напоминало улыбку.
— Мужики, вы совсем …? — Адрий подавился собственным возмущением, глубоководным карпом выпучив глаза.
Его полный недоумения возглас царственно проигнорировали, спокойно продолжив шествие уже вдвоём. Чародей на миг лишился дара речи от такого поворота, но подхватившись, быстро обогнал их, сам толком не понимая, зачем в это ввязывается.
— Ладно, я ещё понимаю, Сигурд — балбес малолетний, — мужчина неосознанно приглушил голос, — но ты‑то — взрослый мужик, глава семейства!
— Вот именно, — лаконично и бесцветно проговорил Ихвор, неловко перенимая сумку в больную руку и выуживая здоровой из кармана связку нарезных проволочек. — У меня жена, двое детей…
— И тёща, — подтолкнул его локтём Сигурд, чтобы как‑то развеять атмосферу.
— И тёща, — покорно согласился мужчина, — и тесть, и мать с отцом, и сестра с мужем, и трое племянниц.
— Вот только не делай вид, что ты был не в курсе событий! — Адрий опёрся спиной о дверь, позволив себе снисходительную улыбку.
Странное умиротворение вчерашнего дня, окутавшее его потрёпанную предчувствием неминуемой кончины душу, дрожало высохшим листом, готовое сорваться в любой момент и облететь, обнажая открытые нервы. Будто стоит исчезнуть на горизонте этим неясным и, по сути, чужим фигурам и из‑за поворота звеня бубенцами выглянет бледная мёртвая девочка с топором. Но он, конечно же, в этом не признается никому, особенно себе. И особенно в том, что при виде их искорёженных рож на него снисходило странное, немного обречённое и от того неминуемое спокойствие каторжника, знающего своих собратьев по цепи и уверенного только в этой цепи. И вот теперь эти собратья холоднокровно распиливают цепь и уходят, уходят неизвестно куда и зачем, а он остаётся…
— Не делай из себя великомученика! — Адрий был готов сорваться на банальный крик, от такого резкого изменения в поведении и без того глубоко неприятного ему человека. — Мы все знали, куда и на что шли! Может, Сигурд и не знал, он за своим дядькой — дебилом потянулся. Но ты знал и кто наши главные, и чем они промышляют, и что нам за это будет!
— Вот именно, — Ихвор попытался оттереть плечом коллегу от заветной щели в штукатурке, где за лепниной скрывалась маленькая замочная скважина с простым давно знакомым механизмом.
Сигурд понятливо сграбастал в охапку белобрысого чародея и, как деревянного истукана, переставил в сторону.
— Да что ты заладил…
— Тс — с-с, — юноша с какой‑то жуткой кривобокой ухмылкой прижал палец к его губам, — не кипиши.
Непривычно громко раздался щелчок замка, словно ставя точку в бесполезном и тягостном разговоре. Сигурд отодвинул подрастерявшего праведный пыл Адрия за спину и попытался перенять сумки у Ихвора, но мужчина не позволил помочь и лишь предостерегающе нахмурился. Юноша пожал плечами и уже собирался открыть долгожданный путь к бегству, как Адрий перехватил его руку:
— Слышите?
За стеной древнего особняка, что вела в маленький внутренний дворик бывшего садовника, уже давно списанного за ненадобностью новым хозяевам, действительно слышались голоса. Было странно, что в этом скопище хлама умудрялись ещё протискиваться какие‑то люди. Зная о маленькой узкой плеши, свободной от ржавого инвентаря, ломаной мебели и деталей старых алхимических аппаратов, от которой до почти незаметной тропки к запасному люку вел лишь один небольшой лаз, легче было уверовать в призраков, чем в четверых чародеев, что виднелись в образовавшуюся щель.
— Тварь неблагодарная! Мерзавка! — тонко визжала на одной ноте их непосредственная шефиня, эмоционально размахивая руками. — Как только додумалась, дурища!?!