Увидев, как Чаронит стремительно бледнеет и морщится, Араон не на шутку разволновался. Пусть опыт и здравый смысл твердили, что мутация грифонов, происходила в первом поколении и не должна отражаться на качестве белковых соединений, только найденная при расчленении вшитая под кожу свинцовая пластина, аккурат защищающая уязвимую область предсердия, не слишком внушала доверия. Вряд ли враги, натравившие на них грифона, могли подумать, что трое значительно ослабленных людей могут использовать его в качестве обеда и специально пропитали мясо ядом, но Танкина паранойя оказалась удивительно заразной.
— Тише, — почти взмолилась девушка, не вынеся над ухом зычного баса Важича, что приводил мозги в настоящий резонанс.
Она попыталась привлечь внимание чародея к хрупкой, немного нелепой фигурке стоящей поодаль от основных палаток, видать, торговцы, не слишком поощряющие конкурентов. Их вполне можно было понять. Не потому, что невысокая худенькая девушка, больше смахивающая на подростка со своими двумя нелепо закрученными косицами и тоской в глазах, могла действительно перетянуть спрос. По чести, сделать это было нереально: скрученное из многострадальной простыни подобие юбки, хоть и примиряло её с деревенской модой, взгляд отталкивало на раз; замусоленная рубашка с протёртыми рукавами пестрела свеженькими кровавыми каплями; исцарапанное личико носило следы плохо смытой грязи, а его кислое выражение и вовсе отбивало желание к общению. Скорее торговцам само соседство с вылезшей неизвестно откуда девицей было в тягость. Мало было радости застрять посреди дороги в паре часов езды от крупного города лишь потому, что хозяин каравана на пару с караванщиком уже больше суток изволят потреблять дешёвое пойло в коварно притаившемся неподалёку таборе. Идти же на спасение своих непосредственных руководителей никто не решался, боясь самим завязнуть в пестроте хохочущих цвыгов и огрести по шапке от спасаемых за прерванный досуг. Поэтому и атмосфера в небольшом импровизированном лагере стояла соответствующая. Люди хмуро и устало косились друг на друга, переговариваясь без особого энтузиазма и надежды. Время шло, товар простаивал.
Следовало бы догадаться, что в сложившейся ситуации эффектное появление из леса странной голодранки с полным подолом незнакомого тёмного мяса и пристроенной на плече рулькой оваций и запредельной радости не вызовет. Араон, видимо, догадывался об этом, поскольку до последнего противился их гениальному бизнес — плану по максимальному использованию нежданных подарков судьбы. То, что план был гениальным, Танка не сомневалась, она скромненько, потупив взгляд, шаркала ножкой и позволяла себя хвалить. Правду, исключительно в собственном воображении, аки в жизни ни исполнитель, ни спонсор восторгаться не спешили. Чародей скромненько предлагал закопать излишки продовольствия вместе с костями, перьями и шкурой, желательно ещё и замаскировать всю эту ямину сверху под куст или старый холм, чтобы не вызывала подозрений. Алеандр было грифоньего мяса жалко. Она жалела и перья, которые Арн категорически запретил брать на опыты, и шерсть, которой не дали нащипать для анализов, и хрящи, которые при пятичасовой варке давали замечательное средство от приступов артрита. Эл предложила выбросить лишние вещи чародея и забрать мясо с собой про запас, но едва не схлопотала от Арна подзатыльник. Она очень старалась не дуться на младшего Мастера, понимая, что выглядит глупо, но всё ещё чувствовала себя ребёнком, которого незаслуженно лишили леденца. Яританна же смотрела на обескровленные (всё же чародей водной стихии — вещь в походе незаменимая) куски весьма сносного мяса и мучилась страшнейшим приступом скопидомства и жадности, прогрессирующих на фоне тяжёлых бытовых условий. Качественная купеческая наследственность, сказавшаяся‑таки на характере юной чародейки, вопила против такой безалаберности и нерациональности. Танке оставалось только плотоядно улыбнуться и поставить компаньонов перед фактом наличия у неё гениального плана.
При виде одиноко стоявшей возле развешенных в теньке кусков мяса травницы, в гениальности затеи начала сомневаться даже сама духовник. Не выглядела Эл счастливой дочкой лесника, решившей втихую загнать по сходной цене доказательства папкиного пьяного произвола. Легенда была безукоризненной, исполнение отвратным. С таким выражением лица «зашуганная дочурка» могла продавать только самого папку, при том лишь самые негодящие на суп части. Араон заметно волновался за своего самопровозглашённого целителя, нервируя Танку только больше. Хотя в его волнении проскальзывала какая‑то недосказанность и неполнота, словно он, в отличие от подмастерьев, не просто томился бессмысленным ожиданием, а ожидал чего‑то вполне конкретного и совершенно неприятного.