Никто не спешил нападать, приглядываясь к сопернику и ожидая удобного момента. Ощутив совершенно нелепое, но столь же непреодолимое желание влиться в эту эпическую сцену, Алеандр схватила первый подвернувшийся под руку снаряд и запустила в недруга. Сероватая слегка пованивающая котлета медленно сползла по напряжённому затылку твари, застревая на острых зубчатых краях воротника. Оценивший котлету как личное оскорбление, вурдалак молниеносно развернулся и прыгнул. Чародей рванулся следом, снова выбрасывая вперёд левую руку. Свободный конец цепи захлеснул острые лысые колени твари, резанув сталью по мёртвой плоти. Рывок был настолько сильным, что молодой человек едва удержался на ногах, пролетев по инерции несколько шагов, хоть и отчаянно упирался каблуками. Со щелчком на лапах стянулся захлёстный узел, но сделать откид, позволяющий при боевом плетении цепи перерезать сухожилья и некоторые хрупкие кости, катастрофически не хватало замаха. Рука Арна ещё автоматически дёрнулась, но цепь лишь впилась в ладонь. Оттолкнувшись от подпечка, так как особого пространства для манёвров не наблюдалось, чародей перемахнул через тушу, стараясь закрепить эффект, но то ли вурдалак оказался до омерзительного вёртким, то ли больная рука подвела, только нацеленный на хребет жезл буквально соскользнул по обрывкам саванна, пробивая половицы и намертво вбиваясь в по самую рукоять. Тварь с визгом и радостью приняла в свои когтистые объятья гасящего замах мужчину, хотя тот и успел несколько раз глубоко полоснуть её по брюху серпом. Мгновенно сориентировавшись в обстановке, Арн послушно нырнул в холодный, пахнущий тленом и свежевыдраными потрохами обхват, намеренно уходя из наиболее опасной зоны поражения когтями.
Алеандр, прислонившись спиной к перегородившему дверь столу растерянно всхлипывала, глядя на катающийся по полу ком рванья и тел. Чародей так плотно переплёлся со своим естественным врагом, что невольно казалось, будто один из них уже проглотил другого. Руки просто чесались от желания, как‑то помочь, что‑то сделать, но в голове крутилась лишь гениальная идея оторвать от стены рукомойник и попросту швырнуть в обоих, надеясь, что заговорённая вода лучше разберётся, кто из них нежить.
Араон Важич понял, что проиграл, когда от напряжения и усталости подрагивать стала даже здоровая рука, которой он за крепления ошейника, неожиданно оказавшегося дырявой кастрюлей, оттягивал от своей шеи вурдалачью пасть. Плечо горело огнём от разрывов едва успевших сцепиться мышц. В отбитом нутре снова поселилась боль, или просто обычная стала настолько сильной, что сломила действие обезбаливающего и заклятий. Мужчина стал задыхаться от давления, кровь отчаянно била в виски. Только бы продержаться ещё чуть — чуть, только бы сбросить с себя, а сверху можно будет попробовать высвободить зажатый между ними серп, можно будет попробовать вдохнуть. Резко тяжесть вурдолака настолько усилиась, что затрещали раздавленные кости. В лицо брызнуло буроватой гнойной массой. Короткий вопль. Всё стихло.
— О, ты живой! — из‑за обмякшей и изрядно отяжелевшей туши свесилась лахматая головка травницы с до безумия довольным выражением замызганного лица.
Араон с лёгким запозданием понял, что умер всё‑таки не он. Непонятно от чего разозлившись на сей факт, мужчина грубо согнал сидящую верхом на вурдолаке девушку на пол и с трудом вытянул из‑под него собственное тело, разминая сводимые судорогой мышцы. Алеандр почти профессионально принялась раскручивать цепь на задних лапах окончательно сдохшей твари, при этом на её лице, как приклеенная, держалась глуповатая широкая улыбка. Глянув на эту мордаху, мужчина лишь раздражённо поморщился и отвернулся. Сразу же на глаза попалась морда вурдолака. Из правой глазницы твари торчал почти целиком вогнанный столовый нож.
— А, — радостно взмахнула рукой травница, заметив его взгляд, — я долго думала, куда шибануть его. Вот и решила, что в глаз серебром полюбому болевая точка будет.
— Э… — не нашёл, что противопоставить такой железной логике чародей.