Подобное ожившему комку грязи существо, не прекращая визжать, резко подскочило на ноги, неблагодарно отшвырнув от себя недавнюю подушку. Рыжевато — сизый, разъеденный в нескольких местах влагой череп со свистом скрылся в тумане, пощёлкивая нижней челюстью, косо болтавшейся на выдранном из земли корне. Когда первый вопль пошёл на убыль и перестал грозить глухотой, пришло запоздалое осознание, что череп в полтора — два раза больше человеческого и сплюснут с боков. С осознанием медленно, но уверенно подкрался шок.
Чумазое скользкое нечто, покрытое сверху длинным грязными плетями, сжалось сильнее и конвульсивно содрогнулось всем телом в рвотном порыве. Когда попытка избавления не увенчалась успехом, из‑под слизнеподобной мембраны высунулись две дрожащие конечности и с напряжением хронического артрита потянулись к глазам.
— Да — а-а, — хриплым шёпотом протянула Алеандр, когда под слоем грязи и свалявшихся волос обнаружились основные составляющие лица. — Это ничего себе, значится, я попа — а-ала…
Забитым и ошалелым от счастья сохранения всех частей тела в полном составе взглядом девушка обвела рассветную панораму Трухлеца, нервно хохотнула и попыталась было упасть в обморок от открывающихся перспектив, но воздержалась, не доверяя местной фауне.
— И г — где это мы с утра проснулись? — вопрос для учеников и подмастерьев Замка Мастеров считался риторическим ввиду пристрастия большинства из них к горячительным напиткам. — Мать моя женщина… Я же вроде незнакомых грибков не кушала и звёздной пылью не баловалась, так что же это за, извините, извратизмы?!
Взвизг ошарашенной травницы остался незамеченным и быстро растворился во влажном воздухе, не оставив за собой даже эхо.
— Вот зёлки — метёлки, — девушка медленно попыталась вытянуть из грязи ботинок, тот издал нарывное чавканье, словно успел срастись с окружающей средой, — Я же никогда провалами в памяти не страдала! Так как же… мы ползли от пьяниц к дому и… не доползли? Нет, мы определённо куда‑то да доползли, если где‑то находимся. Осталось только разобраться где и как отползти обратно в лоно разлагающейся цивилизации. Ничего, ничего, мы не из такого выползали! Мы экзамены у Воронцова пережили и зачёт по алхимии сдали, не уж‑то неизвестно откуда не выползем. Тут же хотя бы понятно из чего выползать, а в алхимии и отталкиваться не от чего было. В — вот сейчас окончательно проснусь, и мы… Мы?
Валент порывисто развернулась на сто восемьдесят градусов и тряхнула паклей некогда роскошных волос, от чего голова болезненно рванулась в сторону, едва не опрокинув девушку навзничь. Большие серые глаза резко увеличились в размере, достигнув почти идеальной круглой формы: в округе не было ни души.
— Т — та — а-ан? — подрагивающим от напряжения голосом прошептала Эл, мгновенно вернувшись к начальному состоянию лёгкой истерии. — Та — анка? Таночка — а-а!!! Куда ты подевалась? Это же не смешно, даже для тенегляда. Вылезь, выдра поганая, пока я тут от страха не окочурилась и не доставала тебя в посмертии. Я не шучу, я же нервная, у меня же женский коллектив, я же не фанатею от загробных пейзажей. Ты утонула, да? Танка, ну что же ты, в самом деле, за садюга такая?! Я же тут поседею, если твой труп сейчас же не появится!! Если тут сейчас не появиться хоть чей‑нибудь труп, я… я…. Ну люди…
Повышать голос в туманной пустоте было отчаянно страшно. Казалось, выдать себя громким словом было равносильно самоубийству, а травница при лёгкой склонности к экстриму суицидальными порывами никогда не страдала. Девушка снова отбросила с лица грязные космы и осторожно, пугаясь собственного дыхания, двинулась вдоль тёмного холма, смахивающего на надгробный курган.