— Ой, как неудобно получилось… — смущённо начала девушка, наконец‑то обратив внимание на её невольных зрителей. По мере узнавания действующих лиц челюсть её медленно опускалась, а глаза приобретали круглую форму и совершенно ошарашенное выражение.
Сигурд, оправившийся от потрясения первым, подмигнул Ихвору и довольно осклабился:
— Живём, дружище…
«Я знаю точно наперёд,
Сегодня кто‑нибудь умрёт.
Я знаю, где. Я знаю, как.
Я не оракул, я — маньяк», — Чаронит повторяла про себя любимую поговорку соседки по комнате, упрямо пытаясь продраться сквозь кусты. Ташина подобным образом предпочитала выражать готовность к кровопролитным баталиям на учебном поприще. Яританна же, не будучи, в отличие от воинственной приятельницы, подмастерьем — оракулом, употребляла четверостишье исключительно при повышении общей кровожадности. К слову, присутствие сейчас рядом Таши было для духовника крайне желательным. Высокая, худенькая блондинка с честными голубыми глазами невинного младенца и обаятельной улыбкой в пол — лица в свободное от предсказаний время занимала себя тем, что оттачивала умение махать ногами, ломать кости и отбивать внутренности, мотивируя это фразой «оракул‑то всегда знает, что его ожидает». Лучше Таши в этот момент могло быть только общество её жениха, младшего Мастера — Оракула, предпочитающего простому рукопашному бою полноценный курс боевых чар. Вместе неразлучная парочка слегка сумасшедших оракулов являла собой зрелище умилительное, впечатляющее и порядком обескураживающее, особенно когда после предсказания всплеска тёмных чар очертя голову неслась на ближайшее кладбище смотреть упырей.
Увы и ах, но Ратура и Ташины рядом не было, зато были тяжёлые сумки, висящие на спине и груди, предательская слабость во всём организме и частый захламлённый подлесок. Безусловно, оставить поклажу в придорожных кустах было бы разумнее, но что‑то подсказывало Яританне, что брошенные сумки этим летом могут расцениваться, как плохая примета. А потому девушка со всем свойственным ей упорством волокла на себе сразу все пожитки, руководствуясь исключительно наитием и следами Алеандровых ботинок. Выросшая в благоприятной обстановке и не знавшая особых конфликтов с однокашниками, травница редко заморачивалась аккуратностью, безопасностью и скрытностью своих передвижений.
«Нет, ну это просто уму непостижимо! — гневно орала в собственных мыслях Яританна, поскольку сорванный голос и приличное воспитание не позволяли озвучивать все накопившиеся измышления. — Зачем, скажите на милость, продираться через кусты, коряги и завалы, чтобы потом безумным зайцем метаться по открытому участку в поисках подходящих кустов!?! Ай — яй — яй, нашу царственную попу изволят увидеть случайные белки!! Главное, геморрой за полцены она лечит всем желающим, а сама стянуть штаны стыдно — стыдно!!! Не удивлюсь, если она всё ещё где‑то закуток ищет. Партизанка, упырь твою не пырь! Вместо того чтобы по кустам каждый час бегать, лучше бы мочевой тренировала или пила меньше!! Нет, я её убью, я её точно убью! И…и…»
После любимого стишка про маньяка в памяти всплывали только профессиональные ругательства и названия древних метательных топоров северных варваров. Названия были в основном матерные, поскольку и бросались и принимались эти железные образины отнюдь не с воззваниями к одноглазому языческому богу. Но что ещё можно ожидать от варваров, если даже опытные церемониймейстеры при Императорском дворце краснели и заикались, выкрикивая прозвища их князей. Самым невинным было: Удолбок.
Сейчас Яританна как раз и ощущала себя этаким удолбком. Не тем, что когда‑то на протяжении полугода осаждал Видеск, а самым что ни на есть натуральным. Разумеется, живьём она ничего подобного не видела, но в схожести могла поклясться. Набившаяся в сандалии иглица натёрла пальцы, подол нещадно цеплялся за любую ветку, тонкие верёвки нелёгких травницких сумок натирали шею и плечи, со лба пакостно соскользнула капелька пота и повисла на самом кончике носа, мерзко щекоча и раскачиваясь. Чихать сейчас для девушки было равно смертоубийству и моментальному погребению под общей поклажей, но капризный организм под действием простуды совершенно не желал успокаиваться. Танка попыталась утереть нос рукавом, но это не помогло, она набрала в грудь побольше воздуха, задержала дыхание и…
Где‑то совсем рядом чаровали…
Чаровали достаточно тихо, чтобы это показалось подозрительным, и не достаточно цензурно, чтобы это оказалось легальным. Несостоявшийся чих застрял где‑то на полпути, сердце утекло поближе к земле, ладони вспотели, а в коленях поселилась предательская дрожь. Прислушавшись к собственному дару, Чаронит с ужасом определила крутящиеся поблизости тёмные чары, смутно отдающие чернокнижием и некромантией. Это настолько поразило девушку, что она даже не стала с визгом убегать, как планировала ранее. Подобрав подол платья и закусив губу от напряжения, Яританна принялась обходить холм, на который недавно карабкалась.