Сам по себе молодой человек, лишь год носящий звание младшего Мастера — Боя, особых опасений не вызывал. Ростом чуть выше среднего, он обладал той самой незатейливой комплекцией, что кажется грузной и не поворотливой, при этом, не угнетая окружающих своей массивностью или выдающейся мускулатурой. Смуглая кожа даже под слоем крепкого загара не изменяла наследственной сероватости, а россыпь мелких шрамиков почти терялась на ней. Правильные, чуть крупноватые черты лица были скорее мягкими, чем волевыми. Тяжёлый подбородок покрывала щетина. Безбожно отросшая некогда (очень давно) стильная стрижка пребывала в художественном беспорядке, от чего жёсткие тёмные вихры выглядели почти умилительно. Вот только выражение глубоко посаженных глаз из‑под густых бровей совершенно не располагало к нежностям.
— Что за балаган? — голос у Мастера был низким и хрипловатым, хоть и не лишенным определённой мелодичности. — Сомеш, очень плохо, минус бал к отчёту. Я не я, если трижды пересдавать не придёшь. Дожили, наших боевых чародеев девки избить могут! Самойлов, чуть лучше, но реакция х…вая. Если б столкнулся с виверной, уже бы переваривался. Гераним, вылезь из‑под стола! Что за детские выходки? А вы, любезные,…
Чародей, наконец, обратил внимание на новые лица. К этому времени Яританна уже привела нервы в порядок и позволила себе принять независимый вид, постукивая покрасневшими от удара пальчиками по столу. Алеандр же, напротив, разобравшись с приступом самоедства, дошла до точки кипения, требовавшей немедленной и всепоглощающей справедливости.
— О, какие люди! Госпожа Чаронит! — почти вежливо улыбнулся парень. — Гераним, беру свои слова обратно: ты выбрал единственно правильный способ действия в сложившейся ситуации. Экая знатная у тебя боевая раскраска, я бы сказал, очень натуральная. И каким поветрием тебя сюда занесло? Снова будешь парней почём зря тиранить? Или, может, по мне соскучилась?
Парень многозначительно подмигнул и осклабился в язвительной улыбке. Если два года назад душа восторженной и наивной Яританны и испытывала к старшему подмастерью из Золотого поселения, такому отважному, дерзкому и бесстрашному, нежные и трепетные чувства, слегка улетучившиеся по мере общения, то теперь девушку переполняли огорчение и досада на саму себя за проявление дурного вкуса.
— Грешно смеяться над больным человеком! — не выдержала напора собственного возмущения Алеандр.
— На всю голову больным, — буркнул себе под нос Паулиг.
Отработанным движением Танка залепила заслуженную оплеуху опешившему от такой наглости парню и бесцеремонно уселась на ближайший (и собственно единственный) табурет.
— Да чего вы все не неё набросились! — уже зло зашипела травница, уперев в бока маленькие кулачки, словно увеличиваясь в размерах. — Здоровые бугаи, а как шакалы налетели на бедную, больную, беззащитную девушку!
— Беззащитную до не могу, — проворчал Владомир, осторожненько ощупывая передние зубы.
Яританна холодно улыбнулась, резко потянулась, заставив подмастерьев невольно отшатнуться, но не напала, а подтащила поближе к себе блюдо с жареными колбасками. Есть не хотелось, но это было делом принципа.
Проследив глазами передвижение обеда, Важич выразительно поднял бровь и сложил на груди мощные руки:
— То‑то, я смотрю, твоя больная страдалица проявляет чудеса аппетита.
— Да Вы, батенька, я посмотрю, жмот! — Алеандр легко попадалась на провокации и велась на простейшие уловки, вот только реакция у девицы не всегда была предсказуемой. — Или не знаете, что приличных девушек принято угощать, дарить подарки и делать комплименты, или этого на вашем факультете не преподают? Может у неё стресс на фоне длительной чародейской интоксикации.