— Плюнь каку! — рявкнула травница, выдёргивая изо рта подруги пропитанный растительным клеем тонкий поток заклятья.
Танка недоумённо надула губки и отодвинулась, поскольку от запаха крови и без того была близка к обмороку.
— Что ты наделала? — голос Эл подозрительно дрожал на гране истерики.
— Зашила, — буркнула, не оборачиваясь, расстроенная в самых высоких чувствах девушка.
— Как?
— Палестинкой, она самая крепкая будет, — с лёгкой гордостью пояснила Танка, но быстро стушевалась. — Я только кружевную вышивку знаю. Я хотела об этом сказать, но ты не слушала.
— Да — а-а уж, — растерянно протянула травница, глядя на длинный (от локтя почти до ключицы) удивительно изящный узор из ровных аккуратных завитушек и змеек, расчерчивающих грубую мужскую кожу.
Едва сдерживаясь от совершенно непочтительного хохота, Алеандр потянула прогретые лоскуты ткани на перевязку. Что‑то ей подсказывало, что младший Мастер — Боя, придя в сознание, не слишком обрадуется куску дорогого кружева из собственных шрамов.
Крупные золотисто — розовые блики первых солнечных лучей янтарным дождём рассыпались по резным деревянным панелям уютной спальни большого причудливого особняка в центре Золотого поселения. Сквозь тонкие полоски настоящего бамбука, закреплённые под потолком, тёплый ветерок задувал в открытое окно умопомрачительные запахи коллекционных роз, гиацинтов и каких‑то там совсем уж экзотических лопухов с мелкими жидкими сиреневыми соцветиями, что определялись всей мужской половиной семейства, как несъедобная капуста. Песнь скворцов и вой соседской декоративной собачки, обладавшей удивительно мерзким визгливым голоском, навевали умиротворение и покой в мятежной душе Главы Замка Мастеров.
Ещё вчера дурные предчувствия в связи с подозрительным затишьем перед появлением кометы, почти рассеянные докладом Воронцова об уничтожении виновного в волнении у Трухлеца, не давали ему спокойно наслаждаться заслуженным выходным в кругу разрастающейся семьи. Очаровательная Альжби напекла его любимых шоколадных крекеров к вечерним посиделкам, но вкуса чародей так и не ощутил. Милая, вечно притихшая невестка, на своих последних месяцах больше походившая на раздутую утку, с гордостью демонстрировала смастерённую мужем плюшевую куклу с эффектом присмотра за младенцем, но Артэмий так и не смог порадоваться такому удобному артефакту для внучки. Ихвор несколько раз вполне успешно заводил речь о недавней защите диссертации и получении звания Мастера — Алхимика, только так и не смог вытащить отца из глубокой задумчивости и непривычного уныния.
Артэмий Изотович Важич в воскресный вечер пребывал в странном состоянии тоски. Почти изгнанное из души чувство вины за недавнюю ссору с излишне упрямым младшим отпрыском перестало снедать, но переросло в едва ли не женскую тревогу. Упрямый, взбалмошный и вечно попадающий в неприятности (потому, может, и более любимый в сравнении с серьёзным и спокойным Ихвором) Арн уж неделю, как вылетел из дома, сыпля ругательствами и угрозами. Конечно, Артэмию ничего не стоило бы отклонить прошение ребёнка о назначении куратором, только потом с полгода смотри на хмурую рожу упрямца, да разгребай последствия его выходок. А что выходки не заставят себя ждать, можно было не сомневаться: хоть внешне младшенький и пошёл в мать, но тяжёлый взгляд и не более лёгкий норов он унаследовал от отца. Помнится, когда Арну запретили поехать со старшими курсами на добычу мантихор в Вежскую пущу, он приволок ту самую мантихору из княжеского зверинца и устроил показательную охоту перед посольством. Хоть старший Важич и сам проследил, чтобы при распределении малолетнего лихача направили в самое спокойное, уединённое место, где ему точно не повезёт столкнуться с сильными тварями, но что же так нестерпимо бередило отцовскую душу вчера…
Что бы ни терзало совесть лучшего Мастера — Боя, в этот чудный утренний час оно бессовестно дремало, нежась в тёплой пастели, ловя последние благодатные минуты в приближении очередной рабочей недели. Минуты таяли, работа приближалась, а хорошо тренированный организм, не успевший как следует заплыть и облениться за административными трудами, уже начал пробуждаться от сна.