Сменив место обитания, Говард сменил и ориентиры. Единственное, он все так же остался учителем. Но теперь в нем появилась какая-то особая страсть, привязанность и даже любовь к своей профессии. Он научился жить, только вот был все так же одинок. Ни друзей, ни семьи.
Говард Джонсон хороший человек. Ему только нужно немного любви. Ему нужно немного тепла. Странно - вот так смотреть и понимать: ты знаешь, что нужно этому человеку, но не можешь ему этого дать. Ты не должен вмешиваться в его жизнь, даже если очень этого хочешь. Вот такого мистера Джонсона я узнала чуть позже. А пока что я наслаждалась каждой секундой проведенной в лагере, и как губка впитывала каждый ценный совет (а их было очень много, чему я несказанно рада), полученный от мистера Джонсона.
В один прекрасный, довольно тёплый для зимы день мы с ребятами сидели в баре. Я, такой же немного скромный и вечно поправляющий очки Адам, хохотушка Ванда и уже изрядно подвыпивший Пэрри.
- Слушайте, а классно, что мы все здесь, - говорила я. - Дома столько проблем, а здесь будто бы другая, свободная жизнь.
- А блондиночка права, - поддерживал Пэрри. - За это надо выпить, - он поднял бокал.
- Успокойся уже, алконавт, - пихнула его в плечо Ванда.
- Кудряшка, ну не злись, - он провел рукой по её закрученным волосам.
- Эй, руки убери, - грубо ответила она и убрала его ладонь.
- Пэрри, ну хватит уже, правда. Может, пора завязывать? - спросил его Адам. Он сидел рядом со мной и потягивал виски. Но несмотря на это, в отличие от Пэрри, он был в здравом уме.
- Да не кипишуй ты, всё будет чики-пуки! - произнес свою пьяную тираду собеседник.
- Я отойду ненадолго, ребята, - Ванда встала из-за стола. - Не скучайте тут без меня, - она подмигнула нам.
Спустя пару минут из-за стола встал и Пэрри.
- Пожалуй... - заикаясь, говорил он. - Пожалуй, надо проветриться... Я сейчас... - и он ушел в сторону туалета.
Я осталась наедине с Адамом, но меня это нисколько не смущало. Наоборот, без Ванды и Пэрри мы могли полностью расслабиться и поговорить по душам. Мы и правда ценили их компанию: веселые, смелые, жизнерадостные, они делали и нас такими же. Но не всегда можно было справиться с двумя такими жесткими и упертыми людьми. Уж если они объединялись, то всем приходилось несладко. И вот, пока мы обсуждали, чем займемся, когда вернемся в город, в туалете бара происходило нечто такое, чего мы никак не ожидали.
Уборные в баре выглядели как отдельные комнатки. Не было разделения на женские и мужские. Поэтому когда Ванда помыла руки и открыла дверь, она встретила Пэрри. Народу сегодня было немного, поэтому никого кроме них в коридорчике перед туалетом не было.
- Кудряшка! - заголосил Пэрри. - Это же ты!
- Разреши пройти, мой милый пьяный друг, - весело, но с ноткой раздражения ответила Ванда.
- Ну что ты так... Не уходи... - он уперся рукой в дверной косяк и закрыл проход.
- Пэрри, выпусти меня. Это уже не смешно.
- Ох, Ванда, какая же ты злюка. Давай я тебя успокою, - он силой втолкнул её обратно в комнатку и захлопнул дверь.
- Пэрри, да что с тобой?! Пусти меня! Сейчас же пусти!
- Да не дёргайся ты, - грубо отвечал Пэрри, пытаясь удержать вырывающуюся девушку и расстегнуть пуговицы на её платье.
- Ты перепил и сошёл с ума! Убери свои руки! Пэрри, черт возьми!
- Да где они там? Провалились что ли?
- Да ладно тебе. Зуб даю, эта «сладкая парочка» мурлычет где-нибудь в коридоре, - сделав очередной глоток, сказал Адам.
- А вдруг Пэрри стало плохо? Ты же сам видел, сколько он выпил. Ну нет, пойду-ка я всё же проверю, как они там.
Подойдя к туалету, я не увидела ровным счетом ничего, кроме закрытой двери, за которой были слышны крики Ванды. Я подергала за ручку, но дверь не поддавалась.
- Ванда? Ванда, что с тобой? - я начала судорожно стучать.
- Убери свои руки, козёл! - глухо послышалось из туалета.
- Чёрт... - я рванула обратно за столик. - Алекс, к Ванде кто-то пристает в туалете. Нужно вытащить её! Срочно!
Алекс побежал к двери, а я сказала обо всем администратору. Тот, не долго думая, вызвал полицию. К нашей радости, они были совсем неподалеку, и уже через пять минут приехали в бар.
Всё это время мы пытались докричаться до Ванды и того, кто был с ней в комнате. Но в ответ слышали лишь её крики и удары об стену.
- Ломайте дверь!
- Но мы не можем! Это слишком убыточно для заведения! Вы хоть знаете, сколько она стоит?
- А вы хоть знаете, что там девушку хотят изнасиловать?!
Администратор пытался открыть дверь, но Пэрри держал её изнутри. Он был достаточно силен в сравнении со всеми нами.
- Разрешите пройти, полиция, - к нам быстро пробрался высокий мускулистый мужчина в форме. - Немедленно откройте, это полиция!
За дверью послышался сильный удар. Затем наступила тишина. Сотрудник полиции распахнул дверь. Опустившись на корточки и закрыв рот руками, в слезах сидела Ванда. Пэрри лежал напротив неё, держась за голову, и тяжело дышал - она оттолкнула его, и он ударился о раковину.
- Боже мой, Ванда... - тихо сказала я.
- Молодой человек, вы арестованы за попытку совершения изнасилования, - полицейский скрутил ему руки и повел прочь из бара.
Глава 25
На следующий день лагерь закончил свою работу. Разразился большой скандал из-за того, что случилось вчера в баре. Почему это произошло, никто так и не понял. Пэрри всегда был нам другом, и я и подумать не могла, что он способен на нечто подобное. Ванда плакала всю ночь, так что я даже не поспала. С Адамом мы обменялись контактами и договорились встретиться в городе. На утро папа и мама забрали меня домой.
Они понимали: не будь мы такими непослушными, ничего подобного бы не случилось. Мне было стыдно. За то, что в который раз не оправдала ожидания родителей. За то, что поддержала идею очередного побега. Хотя, на самом деле, вряд ли в этом была моя вина. Что-то странное случилось с Пэрри, и ни я, ни Адам, ни даже Ванда не смогли бы этого изменить.
- Мишель, - начала мама. Мы ехали в машине по заснеженным дорогам. - Мы предупреждали тебя, что если что-то пойдет не так, тебе придется соблюдать наши правила. Мало того, что мы простили тебя за ложь про работу, так мы ещё и разрешили тебе ехать в этот лагерь, но ты и тут умудрилась что-то натворить...
- Мам, но я не виновата... - неуверенно возразила я.
- Мишель, не важно, кто виноват. Ты замешана в этой жуткой истории. Ты, а не кто-то другой. Почему ты общалась с этим парнем? Ведь он мог и к тебе начать приставать.
- Мам, Пэрри хороший... Ну, то есть он был хорошим. Я не вру. Это правда. И я понятия не имею, что с ним случилось вчера... Если бы я только знала, да я бы никогда...
- Что никогда? - заговорил папа. - Никогда бы не стала с ним общаться? Мишель, а если бы ты знала, что твоя сестра сбежит из дома, ты бы не стала с ней ругаться? А если бы знала, что мы узнаем о твоём вранье про «Форджес»? Тоже бы не стала?
- Пап, ну не надо. Прости меня, пожалуйста. Пап...
- Рон, не будь таким жестким.
Папа сделал глубокий вдох.
- Вот что, Мишель. Я понимаю, ты уже взрослая, - мягко заговорил он. - И мы с мамой желаем тебе только лучшего. Но мы очень и очень переживаем за тебя. Как ты этого не понимаешь?
- Я понимаю, пап...
- Дорогая, - поддержала его мама, - мы не запретим тебе ходить в «Форджес» и общаться с теми, с кем ты хочешь. Но впредь ты должна быть осторожнее. Если ты хочешь быть взрослой, ты должна вести себя как взрослая.
- Простите меня ещё раз. Да, я была очень глупой. Но я обещаю, что не буду больше влезать в дурацкие истории...