***
Так в редакции появился Андрей Белобородов. В свои сорок лет он был четырежды разведён, и у него было двое детей, которых видел он крайне редко. Первый его ребёнок был аутистом, мальчик десяти лет, и жил в реабилитационном центре за тысячу километров от Кулича, его мать он бросил вскоре после рождения сына. Его дочь пяти лет жила в Москве с матерью. Андрей сменил двадцать мест работы, успел побыть членом националистической партии, ЛДПР и какой-то секты, слушал странную музыку, употреблял мудрённые слова, на вроде «нонконформизм» и «конъектура», и тяжко вздыхал, когда не знал, что ответить. Один только чёрт мог разобрать, что у этого человека на уме. В Куличе про него ходила масса слухов. С кем он только не был знаком, с кем он только не учился, с кем только не спал. То есть молодость у Белобородова была бурная. И в сорок лет он продолжал усиленные поиски себя, не замечая ничего, кроме собственной персоны.
В Куличе Андрей оказался, оставив последнюю жену - управляющую банка. Восемь месяцев, именно столько длился их брак, он работал в этом самом банке юристом, и это было самое продолжительное место его работы. За эти восемь месяцев он успел съездить в Таиланд, Австрию, Венгрию, Францию, Болгарию, получил золотые часы, фирменные костюмы и далее по списку. Так как сдать на права у него не хватало ни терпения ни желания, да и жена выступала в роли его бесплатного таксиста, авто он получить не успел. Потом же Андрей начал ощущать ущемление своей свободы. Надежды не чувствовать себя альфонсом, будучи им, не оправдались. И он вернулся домой к маме - уже немолодой, без работы, без денег, но с прежней самозабвенной любовью к себе самому.
Этот человек действительно себя обожал. Он не знал себе цену, поэтому всегда ставил самую высокую. И зачастую это срабатывало. Но не в Куличе-на-Дому, где друг о друге знают всё. Это в больших городах можно скрыть своё прошлое. В Куличе же все на виду. Даже про Алексея Владимировича, который обладал безупречной родословной и качественным образованием и воспитанием, но женился «только» в тридцать пять лет, долго и упорно ходили слухи, что он не той ориентации. И когда он вдруг привёз в Кулич из Волгограда красавицу-жену, горожан даже постигло какое-то разочарование. Когда у него родился сын, они вообще утратили к нему интерес. Когда у него родилась дочь, куличевцы записали Евсикова в примерные семьянины.
Было у Андрея одно качество - он был человеком очень комфортным. Белобородов не вызывал ни у кого ни зависти, ни сострадания, ни чувства соперничества. Рядом с ним нельзя было выйти из себя: он был самым невозмутимым, спокойным и уверенным в себе на всём белом свете. Он мог поговорить на любые темы. Он мог и помолчать. Андрей не вызывал чувства дискомфорта, у него был широкий круг интересов, благодаря длинным поискам себя. У него было много друзей. Он прекрасно справлялся с ролями второго плана на фоне преуспевающих приятелей.
И в тот день, когда он появился в редакции, не изменилось ничего. Он восемь часов просидел в кабинете с Петром Николаевичем и слова не проронил. Зато после окончания рабочего дня он проставился - коньяк и конфеты, и стало ясно, что его мечта стать журналистом скоро исполнится.
***
- А расскажи мне о Москве! - попросила Жанночку как-то вечером её школьная подруга Вера, девушка во всех отношениях положительная, то есть на неё можно было положиться в сложных ситуациях.
Жанна отхлебнула коньяк из чайной кружки и начала свою проповедь.
- Подходит ко мне в Москве парень. Ну как парень, лет восемь ему, и говорит: «Дай закурить!» А я: «Лет через десять». Ну а что, сигареты сейчас дорогие. И в Москве количество попрошаек зашкаливает. В столице вообще всего чересчур. Пока я ехала в электричке до Королёва, я успела прослушать концерт на гармони какого-то помятого господина, просмотреть танец двух жалостливого вида девочек, получить ненужную информацию о вечно пишущих шариковых ручках и несдуваемых шарах. И транспорт набит после пяти до такой степени, что шпроты в банке чувствуют себя свободнее.
В нашем маленьком городе даже алкоголики при деле. Они пытаются менять разведённым женщинам розетки, чинят сантехнику, разносят газеты, перетаскивают навоз, но никак не стоят на Красной площади с призывами: «Подайте на квартиру!».
Я спросила у одного скрипача, который играл в переходе Вивальди, сколько он зарабатывает в день. Он ответил, что тысяч десять. "А обычные попрошайки тысяч восемь", - добавил скрипач. Я вот подумала, что может летом попрошайничать в Москве, а потом вернуться в Кулач и купить квартиру? Там все просят денег. Выйду на площадь: "Подайте на квартиру". Я сняла в банкомате со сбербанковской карточки деньги и мне прислали смс, что комиссия 7,5 рублей. Даже банкомат просит в Москве на пропитание! А рядом с ним бесчисленное количество афроамериканцев раздают листовки с рекламой.