Через семь дней один солдат взял гранату, которую нам кинули немцы и сказал: «Что нам фрицы то подарили?!», а потом откинул ее в сторону. Меня ранило в руку и ногу. Так попал я на три месяца в госпиталь - возле Харькова, станица Замки. Направили меня в выздоравливающий полк в пехоту. А мои друзья были танкистами. Они мне и говорят: «Ты скажи, что танкист. Кто ж тебя сейчас проверит!» Ну я так и сделал. Стал башнером на Т-34.
Направили нас в Нижний Тагил получать танки. Командиром роты был еврей, но настолько душевного, отзывчивого, добродушного человека я никогда не встречал. На поле боя его машина вышла из строя. Он - дурень - пересел на другую, а плохая это примета, но не смог усидеть спокойно. Когда его подорвали, вся рота плакала. Такой был человек! Настоящий командир! До сих пор его вспоминаю.
Но были, не в пример ему, и бездарные командиры. В июле 43-го направили нас в городе Белёве (направление - Курская дуга) на разведку. А это смерть - при свете то дня. Нас подорвали фрицы за милую душу. Полез под гусеницы стрелять, а командир орудия всё беспомощно орал «Волга, Волга, я - Дон». Не мог даже вылезти из танка и связаться с соседней машиной. Так его и подорвали. Я полз, раненый, километра два. Двое суток не спал - уснул прямо в окопе. Когда проснулся, вокруг тишина, только птички поют. На дворе июль - погода загляденье. Тут раздается звук приближающегося танка. Думаю, вдруг фрицы, притворюсь-ка я мертвым. Но слышу русскую речь. Вылез еле-еле, а они на меня автоматы направили. Я начал материться, как никогда в жизни. Тут они меня за русского и признали. В кармане у меня еще была листовка о награждении медалью.
В городе Агрыз, под Казанью, полгода в госпитале провалялся. Направили меня в выздоравливающий полк в Саратове. А подумал, а объявлю-ка я себя механиком. Так и сделал. Направили меня в Новгород на учебку, на переподготовку, на американские танки М-4, М-2. Так ночами зубрил, что все экзамены сдал на «пять».
В июле 44-го в составе 61 корпуса 19-ой танковой бригады отправился на 1-ый Белорусский фронт. Участвовал в артподготовке в качестве уже механика-водителя. Идём мы по полю, а немцы пустые палатки поoставляли только. Никакого сопротивления нам не оказывали. И отправили нас на следующий день в наступление. А фрицы то спрятались в лесу: они нас видели, а мы их нет. Весь полк уничтожили. Как я жив остался, не знаю! Видимо, Бог меня хранит. Любит меня Батенька! Танк подорвался мой, весь комбинезон был в бензине, а подпалило мне только губы и немного кисти рук.
В госпитале сказал медсестре: «Четыре раза ранило уже! Пятый раз убьют. Домой хочу очень!» Она мне молча документы и отдала. Поехал к родне в Грузию. Уже через неделю пошёл в комендатуру. Отправили меня в пехотное военное училище в 60 километрах от Тбилиси. Там мы и услышали заветную фразу: «Немцы капитулировали». И все в один голос закричали: «Ура!!!»
Закончил училище, получил звание младшего лейтенанта. В Тбилиси старшая сестра познакомила меня с будущей женой. Обе они были швеями. Решили мы тайно повенчаться, тогда с этим же строго было. А Катерина пошла платье шить к сестре. Пришлось ей признаться. 63 года прожили супругой душа в душу. Сыну сейчас 68, подполковник в отставке. С дочерью и зятем живем вместе. Уже 4-ех внуков и 7-ых правнуков дождался.
Эх, нас становится все меньше. Долгие годы общались с фронтовиком-моряком Стеблиным, он тоже жил в Черкасове. Совсем чуть-чуть не дожил до своего 100-летия! Сейчас и на 9 мая редко получается выбраться из дома. 95 лет - это не шутки. Но и танкист - это вам не хухры-мухры. Русский танкист никогда не сдаётся! Я боролся за Родину: лозунги «За Сталина!» не выкрикивал, да танкисту то и не сподручно с машины голосить. Надеюсь, что и до ста дожить удастся.
- Спасибо Вам, Иван Николаевич!
- Спасибо тебе, что выслушала.
- Спасибо Вам за Победу!