Папа заметил, к своему ужасу, что Серому оторвало заднюю ногу. Однако конь не издал ни звука от боли. Он спокойно сел и посмотрел папе в глаза. Это был не взгляд животного. Это был взгляд человека, душа которого наполнена отчаянием и чувством безысходности. Казалось, Серый полностью понимал, что не сможет больше быть верным помощником своему хозяину. Он будто ясно осознавал, что, скорее всего, его лучше пристрелить. Может, у Серого осталось тело лошади, но глаза приобрели человеческий облик. Дед Саша сел напротив него и зарыдал. Он плакал так искренно и неумолимо, что из глаз Серого тоже потекли слёзы. Ты когда-нибудь видела, чтобы животное плакало?
Я отрицательно покачала головой, совершенно забыв про чай и вкуснейшие пирожки. - А этот конь плакал вместе с твоим прадедушкой. Словно в то мгновение у него была человеческая душа. А потом Серый во всей силы рванул вперёд и вытащил орудие. Тонна оказалась по плечу этому коню. После он упал замертво.
Бабушка остановилась. Слёзы навернулись ей на глаза. Она плачет каждый раз, когда рассказывает про Серого. Каждый раз бабушка переживает смерть этой лошади, хотя ни разу её не видела.
Мой прадедушка наблюдал много смертей за время войны, получил свой второй орден Красной звезды в пятьдесят четвёртом за захват калмыцкой банды, которая присягнула нацистам ещё в начале боевых действий, но всегда он рассказывал именно историю про коня Серого. Эта лошадь совершила самый героический подвиг, который встречал дед Саша за свою личную историю Великой Отечественной войны. За такое мужество человек получил бы, наверное, звание Героя Советского Союза или орден Красного знамени, о нём упоминали бы во многих справочниках. А Серый живёт только в памяти нашей семьи. Ни о каком животном не помнят, скорее всего, так долго. Но ведь это был особенный конь... В нём порода чувствуется даже через многие годы. Она в его поступке. Она в его подвиге. Порой удивляешься, что животное может сделать поступок более человечный, чем сами люди. Иногда лошадь вызывает больше симпатии, чем некоторые люди.
И пусть этого никогда не говорят покойным коням, но Бог меня простит. Серый, пусть земля тебе будет пухом. Наша семья тебя не забудет.
***
Концерт Изабеллы начинался в четыре часа дня, чтобы она вовремя успела домой и уложила спать сына. Жанночка ждала на остановке свой автобус, да и других маршрутов на этой дороге предусмотрено не было. Дул сильный ветер, и она брезгливо представляла, сколько пыли и грязи теперь в её волосах. Пыль также настырно летела в глаза. Степная местность как-никак.
- Только в Куличе такая фигня! Больше нигде, - проворчал какой-то седой дядька, томящийся в ожидании автобуса.
«Они издеваются надо мной, что ли?! Хоть кто-нибудь сказал бы приятное об этом городе», - подумала Жанночка.
Её полупрозрачная свободная блуза производства Бангладеш развевалась на ветру подобно парусу. Казалось ещё чуть-чуть и её унесёт в небо, и тогда не нужен будет автобус - ветер попутный, доставил бы до филармонии.
Возле филармонии уже стояло много машин.
- Держи пригласительный себе на память, - сказала Жанне бухгалтер и вручила яркий билет.
Жанночка увидела отца Иоанна. Он был в штатском - кроссовках, джинсах и просторной рубахе.
- Здравствуйте!
- Привет, привет. Давно ты не приходила в храм. Наставления епископа уже теряют на тебя действие?
- Суета, хлопоты, дела мирские. Встреча с епископом тогда действительно произвела на меня большое впечатление. Я помню, как он раскритиковал мои синие ногти, сказал, что вы мало исповедуете прихожан, затем подарил мне Новый Завет и велел съездить на фестиваль православной молодёжи.
- Он - монах. Суровый проповедник веры. Я то человек лояльный, мягкий. Он - «Исповедаться!», и ты уже на следующей неделе исповедалась. Жёсткий человек, непреклонный. Хотя только так с вами и надо!
Тут к ним подошли Андрей и Алексей Владимирович, они были приятелями с настоятелем.
- Приветствую вас, Иван! Что вы остались без пресс-секретаря? - съехидничал доктор.
- Да, приходится теперь писать статьи самому, а я страсть как не люблю это дело. Вот говорить - это моё, а писать - нет. А Жанночка уже в волгоградском издании работает.
- Да, я читал твои статьи в Интернете. Я же говорил, что у тебя талант.
Жанночке хотелось провалиться сквозь землю. Мало того, что рядом с ней стоял человек, которому она написала безответное любовное письмо, так ещё присутствовали два человека, которые об этом знали - отцу Иоанну она рассказала об этом на исповеди, а Андрею как другу. Ситуация была не из самых приятных. «В Куличе-на-Дону все друг друга знают, хотят они это или нет», - успокоила себя Жанна. Она вспомнила два слова, которыми описал ей своего коллегу Илья: «Просто прекрасен». И говорил так об этом мужчине гетеросексуал. И звучало это весьма и весьма уважительно. Жанночка действительно вспомнила, насколько доктор прекрасен. Редко встречаешь людей настолько красивых и снаружи и внутри. Но сегодня он был необычно молчалив, скучен и застенчив.