И вдруг профессор громко рассмеялся. Он сидит под замком не только в прошлом, но и в настоящем. Он может даже выбирать, где отсиживать свой срок, – вот это привилегия!.. Но потом он стал серьезным. За что его посадили? Правда, законы Солнечного совета строго запрещали выключать «след» при перескоке в прошлое. Но чтобы изза одного этого предъявить обвинение третьей степени… И тут он вспомнил прошлое, из которого убежал. Да, убежал, как жалкий трус, испугавшийся первой же трудности. А теперь?.. Что подумают врачи в лечебнице, узнав, что он исчез? «Как может исчезнуть человек?» – спросят они себя, и никто не сможет им ответить.
Он поступил неправильно, сомнений нет! Он должен был остаться в этой лечебнице, пока его не сочтут выздоровевшим и не отпустят на свободу. Он все-таки перехитрит их. А когда выйдет оттуда, то отправится работать в другой город, даже в друцую страну, и только тогда незаметно исчезнет из XX века, чтобы вернуться в настоящее. Он не имеет права оставлять людей во власти сомнений, с мыслями о сверхъестественном!
Лицо профессора Корнелиуса прояснилось: он решил, что делать. Извлек из ручных часов миниатюрный аппаратик, настроил его на «XX век, Европа» и через мгновение уже сидел на подоконнике в сумасшедшем доме. Небо на востоке чуть заметно светлело. Начиналось утро.
Утром в Солнечном совете было получено короткое сообщение:
«Профессор Корнелиус из Института истории поступил согласно предвидению – вернулся в прошлое». И подпись.
Вскоре на сообщении вверху появилась приписка:
«Обвинение третьей степени снимается».
А внизу – блестящий знак Солнечного совета.
Э. БУЧЕР
КЛОПОДАВ
– Заклинания у тебя паршивые, – сказал демон. – Не мог кого-нибудь получше вызвать?
Билл Хитченс был вынужден признать, что демон прав. На первый взгляд он казался внушительным: вместо волос на голове – змеи, изо рта торчат изогнутые клыки, кончик хвоста заточен, как копье…
Только ростом демон меньше дюйма.
Когда Билл бормотал положенные заклинания и жег волшебный порошок, он был уверен в успехе. И даже после того, как вместо грома и молнии он увидел слабую вспышку света и услышал паскудное шуршание, надежда не покинула его. Он глядел прямо перед собой, ожидая, когда появится огромное чудовище, и тут с пола, из центра обозначенного мелом пятиугольника, донесся голосок:
– А вот и я. Сколько лет никто не желал тратить время и усилия на вызов такого неудачника, как я, – заявил демон. – Где же это ты раздобыл такие заклинания?
– Сам додумался, – скромно признался Билл.
Демон хмыкнул и пробормотал что-то обидное о людях, воображающих себя волшебниками.
– Я не волшебник, – объяснил Билл. – Я биохимик.
Демон поежился:
– Вечно попадаю в идиотские положения, – с тоской сказал он. – Мало мне было того психиатра! А теперь полюбуйтесь – нарвался на биохимика.
Билл не смог сдержать любопытства:
– А что вы делали для психиатра?
– Он показывал мне людей, которых преследовали чертики, и я должен был этих чертиков отгонять.
Демон замахал ручками.
– Вот так я их гонял.
– И они исчезали?
– Еще бы. Но, знаешь, те люди почему-то думали, что пусть уж лучше у них останутся чертики, чем я. Ничего не получилось. И никогда со мной ничего не получается.
Демон вздохнул и добавил:
– И у тебя не получится.
Билл сел и набил трубку. Оказалось, что вызывать демона совсем не так страшно. В этом обнаружилось даже что-то мирное, уютное, домашнее.
– Ничего, – сказал он. – У нас получится. Мы же не дураки.
– Все так думают, – возразил демон, с вожделением уставясь на огонек спички. Он подождал, когда Билл раскурит трубку, и сказал:
– Перейдем к делу. Чего тебе хочется?
– Мне нужна лаборатория для экспериментов по эмболии. Если это дело выгорит, врачи смогут обнаруживать эмболы в крови, раньше чем они станут опасными. Мой бывший шеф, выживший из ума Р. Чоутсби, заявил, что мой метод не выдержит испытания жизнью, то есть не принесет ему кучи денег, и вышвырнул меня. Все остальные решили, что я свихнулся. А мне нужно десять тысяч долларов. И тогда я им всем покажу, чего я стою!