Её смех заставил мир съёжиться.
«И сделают Забытого Бога цельным. Это то, о чём ты хотел спросить меня, Зверь Сумерек? Поэтому ли ты вырезал своё сердце под полной луной?»
Ноктис посмотрел на неё с бледной улыбкой, а затем глубоко вдохнул и медленно покачал головой.
«Нет… не совсем».
Он издал безрадостный смешок, а затем усмехнулся.
«Я хотел попросить тебя помочь мне освободить Надежду».
Глава 2730
Ноктис смотрел на Демона Судьбы, и его ухмылка сияла скрытой бездной едва сдерживаемого безумия.
Его голос, прежде весёлый и приятный, теперь стал хриплым и низким.
«Я хотел попросить твоей помощи в истреблении всех Владык Цепей, в разрушении оков, выкованных Богом Солнца, и в освобождении Надежды в этот мир. Я хотел попросить твоей помощи в низвержении этой отвратительной земли во тьму, пылающую под ней, даже если это приведёт к гибели всех остальных земель. Я хотел попросить тебя помочь мне сломить волю богов… Мне пришлось довольствоваться лишь этим малым, ибо самих богов сломить нельзя».
Ноктис рассмеялся.
«Короче говоря, я хотел попросить тебя помочь мне умереть».
Он посмотрел на алмазный серп, лежавший на камне перед ним, замаранный кровью. Его ухмылка медленно потухла, сменившись усталостью.
«Ну, или что-то вроде того. Ах… я устал, Ткач. Я устал охранять Надежду, сходить с ума от Надежды и не знать, в чём же состоит мой долг. Всё было так ясно много лет назад, когда Владыка Света доверил нам эту задачу. Но у меня появились сомнения».
Ноктис вздохнул и посмотрел на неё с бледной улыбкой.
«Если он действительно хотел, чтобы мы удерживали Надежду в оковах… зачем он дал нам ключи к её цепям?»
Его голова поникла, и с искривлённых губ сорвался шёпот:
«Может, всё это время он на самом деле хотел, чтобы мы освободили её. Какая же это была бы восхитительная жестокость… не находишь, Ткач?»
Она какое-то время изучала уставшего человека перед собой.
«Даже я не смею утверждать, что знаю разум богов. Милосердие, жестокость, любовь, безразличие… боги слишком обширны и велики, чтобы вмещать лишь одну эмоцию, нести лишь одно желание и таить лишь один умысел».
Она холодно улыбнулась в темноте.
«Ах, но вот что я могу сказать тебе, Зверь Сумерек. Ты и вправду чересчур высокомерен для смертного человека. Неужели ты действительно думал, что семь Трансцендентных людей способны удержать даймона? Неужели ты действительно думал, что семи человеческих жизней достаточно, чтобы сковать Демона Желания? Дурак… это ваши бесконечные желания удержать её и возвели стены её темницы и стали её цепями, а не ваши бесконечные жизни».
Она слегка наклонилась вперёд, изучая его бледный лик с оттенком странной, необъяснимой эмоции.
«Но теперь ты желаешь моей помощи в разрушении этих стен? Ты предлагаешь мне своё никчёмное сердце и умоляешь помочь тебе бросить вызов богам? Ты вообще понимаешь, о чём просишь меня, Зверь Сумерек?»
Ноктис смотрел на неё с мрачным выражением лица.
Он помолчал какое-то время, нахмурился, а затем проворчал обиженным тоном:
«Эй. Бесчисленное множество женщин и немало мужчин постигли глубины отчаяния, тщетно пытаясь завоевать моё сердце, знаешь ли? Возможно, оно не пришлось тебе по вкусу, Ткач, но как ты можешь называть его никчёмным? Моё сердце весьма прекрасно, если уж на то пошло… более того, осмелюсь утверждать, что это самое прекрасное сердце во всём…»
Она издала леденящий смех, заставив его замолчать.
«Во всём Королевстве Надежды? Ты видишь лишь то, что позволяет тебе видеть твоё бремя, Зверь Сумерек. Эта земля, эти цепи и тихое отчаяние тех, кто наивно отдал свои смерти. Ты думаешь лишь о том, что будет означать для тебя освобождение Надежды, и боишься лишь желаний, пожирающих смертных людей. Но моё бремя куда больше, а потому я вижу куда больше. Я вижу всё».
Ноктис криво улыбнулся.
«И что же ты видишь, Ткач?»
Она зловеще улыбнулась, скрытая темнотой.
«Я вижу начало. Начало конца…»
Конец был неизбежен. Так что её действия в итоге не имели особого значения… в лучшем случае она ускорит неизбежное, а не станет его причиной.
…По крайней мере, именно это она сказала Ноктису.
«Поможешь ли ты мне, Ткач? Я потратил столько лет на поиски ключей — Белого Ножа, Обсидианового Ножа. Но они всегда ускользали от меня. Так что я готов заплатить любую цену. Ты… теперь моя единственная надежда, Ткач».