Ноктис изучил пугающую тьму, а затем ухмыльнулся с озорством.
«Ах, но, с другой стороны, ты уже дал мне ответ, не так ли? Ведь великий Демон Судьбы знал бы о моей просьбе заранее. Следовательно, ты не ответил бы на мой зов только для того, чтобы отказать мне».
Она тоже изучала его.
«Этот плут…»
Её голос был насмешливым и холодным:
«Что ты можешь мне дать, если намерен умереть? Не считай меня глупцом, Зверь Сумерек. Не надейся, что смерть позволит тебе избежать долга перед Демоном Судьбы».
Она указала на него когтистым пальцем.
«Да, я помогу тебе разорвать цепи Надежды. Да, я помогу тебе бросить вызов воле богов. Но цена, которую я требую, — твоя жизнь, а не твоя смерть. Даже если ты жаждешь милосердия смерти, я прокляну тебя жить. Я прокляну тебя жить, надеяться… и служить мне. И тебя, и ту, что на севере».
Ноктис содрогнулся.
«Ну… подожди минутку…»
Но она не стала ждать.
Устрашающая чёрная маска вновь покрыла её лицо, когда облака расступились, омыв мир серебристым светом полной луны.
Вздохнув, она подняла взгляд к мучительной вечности судьбы, сияющей над ними.
Багровый Зверь Сумерек был жутким существованием. Он был человеком, чья судьба была вырвана богом из великого гобелена и закручена сама в себя, став бесконечной петлёй.
Итак, она протянула руку в бесконечную бескрайность сияющих нитей и крепко схватила одну из них, заставив содрогнуться всё сущее.
«П-погоди… что ты…»
Оскалив зубы, она потянула Нить Судьбы вниз, чувствуя, как та впивается в её пальцы. Пока капли золотого ихора падали на землю, она несла на себе бремя вечности. Она сдвинула бесконечность одной лишь силой своей руки и мощью своей Воли, навсегда изменив форму бытия.
Эфирная нить, которую она вытянула, вошла в Ноктиса, пронзив его грудь — там, где новое сердце уже слабо билось, теперь обретя новую судьбу.
Она не сломила волю Бога Солнца.
Вместо этого она просто сделала так, что воля Бога Солнца больше не имела значения.
Имела значение лишь воля Демона Судьбы.
«К-клянусь луной…»
Она рассмеялась.
«Зверь Сумерек, не взывай к луне. Это больше не твоё имя, и ты больше не принадлежишь богам. Теперь ты принадлежишь мне… теперь ты будешь взывать лишь к имени Ткача».
Глава 2731
Она вырвалась из воспоминания о лунной ночи, чувствуя себя преследуемой им.
Ноктис, Благословенный Луной… в тёмном море её раздробленного «я» хранились и другие воспоминания о нём.
Вот воспоминание, где Ноктис учит её управлять Разрушителем Цепей.
Вот воспоминание, где она видит Ноктиса, облачающегося в чёрную мантию и деревянную маску.
Там же были воспоминания о Той, что на севере.
И о других…
Она жадно поглощала эти воспоминания, медленно восстанавливая фундамент того, кем она была.
Забытый Берег, Королевство Надежды, Гробница Ариэля… её родной дом в ОССК, уединённое поместье клана Бессмертного Пламени, роскошное владение Великого Клана Валор…
И много всего ещё.
Жуткие годы, которые она провела, забыв большую часть себя, проходя сквозь жизнь, как слепая, заблудившаяся в тумане.
По мере того, как грубые контуры того, кем была Песнь Павших, медленно обретали форму, её охватила смутная тревога.
Ничто в этих воспоминаниях не объясняло, как она оказалась разбитой на миллион осколков-воспоминаний, дрейфующих в тёмном пространстве между мгновениями. Ничто не намекало на то, что с ней случилось и какую цель она преследует, отчаянно цепляясь за призрак своего истинного «я».
«Прошлое — это прошлое, а будущего больше нет. Но настоящее… что насчёт настоящего?»
Встревоженная, она ненадолго замедлилась, а затем протянула свои щупальца к более свежим воспоминаниям.
Она хотела знать, что происходит сейчас, а не что случилось тогда… но ответ был неуловим. Настолько, что она боялась, что только полное восстановление всей картины позволит ей узнать правду.
Однако она всё же нашла подсказку…
Как ни странно, лучшая подсказка была скрыта не в её собственных воспоминаниях. Вместо этого она была спрятана в воспоминаниях другого существа, которое, тем не менее, казалось, составляло огромную часть её жизни.
Это существо ощущалось странно знакомым.
«Ах, это он…»
Жестокий мальчик, который хотел оставить её умирать.
Только, конечно, он уже не был мальчиком…
Даже если он всё так же жесток, если не больше.