И только когда Семена Кошмара расцвели в сердцах людей Миктлана и окрестных земель, Заклятие тоже заразило этот умирающий мир. Оно проредило население Царства Солнца, подвергая испытанию всех, кто носил семена Порчи в своих душах.
Сами Семена стали полями битв для испытаний Заклятия: те, кто выживал в них, вступали на Путь Вознесения и избегали Порчи, те, кто не выживал, поддавались ей и становились Кошмарными Существами. Заклятие толкало своих носителей к всё большей и большей силе, не ведая ни пощады, ни сострадания в своих жестоких путях.
Но в конце концов Царство Солнца пало.
Тогда Заклятие Кошмара отступило и снова стало ждать.
Пока не пало Царство Зверей.
И тогда Заклятие Кошмара отступило и снова стало ждать…
Снова и снова.
В конце концов осталось только Царство Войны.
Кэсси вырвалась из жуткого воспоминания, уже зная, что произошло дальше.
Глава 2833
Она потеряла себя в другом воспоминании.
Это было воспоминание, как и все остальные, только ещё более ужасающее.
Нет… нет, с этим было что-то не так.
В этом воспоминании было что-то опасное.
Что-то, что подсказывало Кэсси, что она никогда не должна была видеть то, что скрывалось в этом воспоминании, никогда не должна была испытывать то, что пережила его первоначальная обладательница.
Но было уже слишком поздно, потому что она уже вспоминала это.
В том воспоминании она была сломленной. Скрытое за вуалью, её лицо было изысканно лучезарным. Однако под красной тканью платья её нижняя часть тела представляла собой искалеченный ужас из нечеловеческой плоти.
То, что скрывалось под её кожей, было ещё ужаснее.
Она была безумна.
Такое пустяковое слово, как безумие, не могло в полной мере описать состояние её разума, но это было единственное слово, которое Кэсси могла использовать, чтобы описать абсолютно чужеродный, безумный, неистовый ужас омерзительной странности, захватившей её голову. Это было непостижимо, неправильно и жутко отвратительно на глубоко фундаментальном уровне из-за ужасающей степени своей тревожной неправильности.
Её сознание находилось в разладе с окружающим миром. В каждом месте, где её «я» соприкасалось с реальностью, всё её существо охватывала чудовищная, жуткая агония. Мучения, которые она бесконечно терпела, не были физическими, но могли бы с тем же успехом быть ими. Всё её существование ничем не отличалось от пытки.
Поэтому она хотела обрушить эту пытку на всех остальных.
Она хотела разорвать само существование на части.
«Я не должна… я не должна… это видеть…»
Эта мысль принадлежала самой Кэсси, а не жуткому существу, чьё воспоминание она переживала.
Но она была бессильна остановиться.
Она чувствовала непреодолимый, манящий аромат искр, оставленных Пламенем. Она хотела уничтожить их… но также была очарована ими, заворожена ими. Загипнотизирована ими. Аромат наполнял её одновременно бесконечной ненавистью и непреодолимой скорбью, словно она чувствовала что-то, что когда-то лелеяла, но потеряла навсегда.
Она ненавидела это… и тосковала по нему.
Но больше всего ей хотелось поглотить. Впитать. Разорвать на части и уничтожить, и сделать частью себя.
Она была Мучением, одним из Шести Бедствий Великой Реки.
Она была Осквернённой.
«Нет, нет, нет…»
В воспоминании Мучение стояла на голове отвратительного левиафана. Воды Великой Реки расступались перед его омерзительной пастью, пенясь, словно свежая кровь в свете заходящих солнц. Позади неё на спине левиафана рычала орда ужасающих Осквернённых мерзостей.
А вокруг него бесчисленные морские монстры плыли вверх по течению с безумным голодом в глазах, каждый неся на себе собственный рой мерзостей. Бескрайние просторы Великой Реки кипели, текущая вода разрезалась их движением. Великая армада Рубежа выступила в поход, чтобы опустошить один из последних человеческих городов, который всё ещё упрямо цеплялся за жизнь в Гробнице Ариэля. Она собиралась обрушить на них разрушение и опустошение… она также собиралась захватить как можно больше живых, чтобы разделить с ними своё мучение, пока их хрупкие тела — и ещё более хрупкие умы — будет терпеть.
Она командовала Осквернённой армадой…
Или так казалось.
На самом деле Мучение была всего лишь сломанной марионеткой. Она была марионеткой, танцующей по воле существа, дёргавшего за ниточки.