Нефис, конечно, не помнила.
Наверное, можно было бы найти какое-то полезное занятие до наступления ночи, например, помедитировать, чтобы прояснить разум, или ещё раз пройтись по плану битвы. Но ни один из них не хотел тратить последний день покоя на рутинную скуку. В конце концов, существовала реальная вероятность, что они не вернутся из этой экспедиции живыми… или, по крайней мере, вернутся не оба.
Они остро ощущали присутствие друг друга, наполнявшее каюту горячим напряжением.
Присутствие Неф разжигало тоску Санни, а её Аспект позволял ей чувствовать пламя его желания.
Лёгкое прикосновение переросло в поцелуй, а поцелуй — во что-то большее.
В итоге оставшееся до заката время они посвятили себе, предаваясь страсти и поглощённые друг другом с жаром и интенсивностью, столь же осознанными, сколь и неистовыми, подвергая прочность Разрушителя Цепей серьёзному испытанию. Наконец, охваченные сладким изнеможением, они прижались друг к другу на влажных от пота простынях, чтобы отдохнуть и восстановить силы.
Санни вспомнил, что однажды сказала ему Эффи… что, когда стоишь лицом к лицу со смертью, как никогда хочешь чувствовать себя живым.
Он смотрел в потолок каюты, его мысли текли медленно.
Его разум перенёсся к последнему разу, когда они с Нефис проводили время вместе в этой каюте, а затем — в будущее.
Скоро они вторгнутся в Пустыню Кошмаров. Если они переживут это, то войдут в Гробницу Ариэля. Если переживут и это, то столкнутся в битве с Мерзкой Птицей-Воровкой.
А если переживут и это, Санни, скорее всего, вернёт свою судьбу.
Это означало возвращение Истинного Имени, повторное подчинение Теневой Связи, повторное становление носителем Заклятия Кошмара, восстановление способности бросить вызов Пятому Кошмару…
И, что самое важное, это означало, что Санни снова будут помнить.
Это было то, чего он желал долгое время, порой с отчаянной силой. Годами он пребывал в неуверенности, не зная, что делать, и лишь недавно решил, что больше не хочет быть забытым.
Что он снова хочет, чтобы его помнили дорогие ему люди.
Но теперь, когда перспектива быть вспомненным перестала быть просто теоретической возможностью и, казалось, была в пределах досягаемости, Санни внезапно ощутил страх.
Да, люди снова вспомнят его. Нефис узнает, через что они прошли вместе на Забытом Берегу и почему она осталась в рушащемся Багровом Шпиле. Она вспомнит, как они спали в этой самой каюте, пока Великая Река несла Разрушитель Цепей вниз по течению, в прошлое.
Она будет знать, что это не первый раз, когда они вдвоём приходят в Пустыню Кошмаров.
Однако…
Она также вспомнит, как Санни бросил её в Рубеже, лицом к лицу с Первым Искателем. Как он сбежал, чтобы исполнить своё собственное эгоистичное, ошибочное желание.
Она вспомнит его предательство.
Тяжёлый вздох сорвался с его губ.
Как отреагирует Нефис, если вспомнит его?
Обрадуется ли она? Разозлится? Может быть, отвесит ему пощёчину, осыпая язвительными обвинениями?
Или вместо этого поцелует и обнимет?
И самое главное…
Переживут ли их хрупкие отношения это откровение?
Эта близость между ними далась нелегко. Санни неустанно трудился, чтобы построить её, даже если фундамент, на котором он строил, отсутствовал. Его часто не удовлетворяло и печалило то, что отношения между ним и Нефис, будучи интимными и гармоничными, не были такими уж глубокими.
Но теперь, когда появилась возможность, что их своеобразные отношения прекратятся, он понял, что безмерно дорожит ими.
Он не хотел терять то, что у них было сейчас. Он уже был счастлив тем, что у них было сейчас. Он был доволен…
Но он также был жаден и хотел большего. Намного большего.
«Ты снова думаешь о чём-то жадном».
Нефис играла с прядью его волос, позволяя чёрному шёлку скользить между пальцев.
Она слабо улыбнулась.
«У тебя глаза по-особому блестят, когда ты это делаешь».
Санни повернул голову и молча посмотрел на неё.
Она взглянула ему в глаза, между ними не было ни дюйма пространства.
В конце концов, она отвернулась и вздохнула.
«Я знаю каждый дюйм твоего тела наизусть. Но я также ничего о тебе не знаю. Это так досадно».
Он немного помолчал, а затем обнял её со спины и притянул ближе.
Что он должен был сказать?
«Это ненадолго. Скоро… ты вновь будешь знать обо мне всё».