Если бы его расходы превысили приток духовной эссенции, он довольно скоро остался бы без неё и не смог бы усиливать свой Аспект. Пустыня Кошмаров была одновременно огромной и странной, отрицая привычные законы пространства и расстояния, особенно ночью.
Так что, чтобы добраться до Гробницы Ариэля, потребовалось бы бесчисленное количество прыжков, и его эссенция иссякла бы ещё на полпути — а если бы он тянул за собой ещё и Нефис с её Доменом Тоски, то всё закончилось бы куда раньше.
Он вполне мог бы оказаться в море Бессмертных вообще без эссенции для борьбы с ними, а этим Санни рисковать не хотел.
«Тише едешь — дальше будешь».
Прорычав, он шагнул в тень и вернулся туда, где стоял на якоре Разрушитель Цепей, паря в паре метров над песком.
Мгновение спустя рядом с ним приземлилась Нефис, и россыпь жутких ран растворилась в белом сиянии, исходящем от её изящного тела.
Она молча оглядела поле боя, затем спросила бесстрастным тоном:
«Что думаешь?»
Санни ненадолго задумался, а затем принял человеческую форму и кивнул.
«Это выполнимо. Но нам нужно сменить тактику».
Она медленно вдохнула.
«Я тоже пришла к этому выводу».
Ни один из них ещё не действовал в полную силу, желая сначала прощупать почву. Теперь, когда они увидели, на что способны Бессмертные, не было смысла экономить силы.
Просто эта битва, скорее всего, была самой лёгкой из тех, что им доведётся пережить в Пустыне Кошмаров. Так что она не была истинным показателем тех ужасающих опасностей, что ждали впереди.
Санни вздохнул.
«Тогда я начну».
Нефис кивнула.
«Дай мне мгновение».
С этими словами она повернулась спиной к полю боя, подошла к Разрушителю Цепей и положила руку на его корпус.
Мгновение спустя летающее судно замерцало и исчезло во вспышке ослепительного сияния.
Выглядело это так, будто Разрушитель Цепей был Воспоминанием, и Нефис отозвала его — конечно, это было не так. Она просто втянула его в своё Море Души, сохранив там для безопасности.
Нефис взглянула на Санни и слабо улыбнулась.
«Приступим?»
Санни учтиво поклонился ей.
«После вас, миледи».
Она взглянула вперёд и снова взмыла в небо.
Санни тоже начал двигаться.
«Бессмертные на удивление искусны в стратегии и тактике. Если я призову Кукловода, то смогу взять на себя более прямой контроль над Теневым Легионом и гораздо лучше противостоять их коварному владению полем боя… но в конечном счёте это лишь отсрочит неизбежное».
Существует определённый урок, который должен усвоить полководец, если он собирается вести армию и участвовать в войне: вопреки обычной логике, стремление к наилучшему результату — не всегда хорошая стратегия. На самом деле, избыток амбиций иногда вредит, а чаще всего приводит к гибели.
Для Санни наилучшим результатом было сохранить в бою как можно больше своих фантомов. Но попытка сохранить слишком многих привела бы лишь к истреблению всего легиона. Иногда — часто — приходится идти на жертвы… поэтому, чтобы достичь своей цели, ему нужно было отказаться от огромного количества своих фантомов.
Вот почему сейчас не имело значения, насколько тонко он управлял Теневым Легионом. Роль фантомов, которых он мог бы спасти своим прямым контролем, заключалась не в том, чтобы оставаться в бою, а в том, чтобы быть уничтоженными таким образом, который позволил бы более сильным фантомам продвинуться вперёд.
Итак, Санни отдал Теневому Легиону приказ перестроиться.
Вместо широкой фаланги, встречавшей Бессмертных тёмной стеной, его солдаты построились в трёхзубчатую формацию, где левое и правое крылья прикрывали основное ядро. Обычно он назначил бы командовать крыльями своих сильнейших воинов, но на этот раз Санни просто сосредоточил всех лучших бойцов в центре.
Затем он отозвал Волка.
Свирепый фантом оказывал разрушительное воздействие на поле боя, воодушевляя слабых фантомов и одновременно вселяя страх и слабость в Бессмертных. Древние мертвецы, должно быть, давно забыли, что такое страх, но даже они не могли не дрогнуть перед Волком — первобытным духом, олицетворяющим хищничество и избравшим их своей добычей. Однако ни Волк, ни Кукловод не были тем Священным фантомом, который был нужен Санни в данный момент.
Вместо этого он призвал Изобилие.
Гигантская пасть титанического червя вырвалась из темноты прямо перед центральным клином Теневого Легиона, обрушивая песчаные дюны вокруг себя. Бессмертные, атаковавшие ядро, попытались отступить, чтобы оценить новую угрозу и придумать контрмеры, но было уже слишком поздно.