Однако разговор с Азараксом его очень взбодрил. Даже если древний тиран был не совсем в своём уме, он был куда разговорчивее и куда менее подозрительным, чем Эврис, — наконец-то нашёлся кто-то из ушедшей эпохи, с кем можно было вести нормальную беседу.
Нефис пристально посмотрела на древнего скелета, затем ровным тоном спросила:
«Но ведь должна была быть причина, по которой все эти воины сошлись в битве в Аду Ариэля. Как вообще произошло это сражение?»
Азаракс поднял череп к небу и разразился пронзительным хохотом.
«Как оно произошло? Как оно произошло… ах…»
Его голос странно дрогнул, и на мгновение он замолчал.
«Это не тебе знать, мерзость».
Он попытался придать голосу злобу, но Санни не упустил намёка на более глубокое, куда более сильное чувство в бесплотном голосе скелета.
Этим чувством был страх.
Азаракс не боялся вспоминать битву в Аду Ариэля, где бесчисленные жизни были скошены жерновами войны. Скорее, казалось, его пугало то, что он не мог вспомнить.
Его злоба должна была скрыть тот факт, что у него не было ответа.
Тысячи лет заточения — слишком большой срок даже для Суверена. Эврис свободно признавал, что много раз сходил с ума, вися на дереве… Азаракс же не желал признавать даже намёка на слабость и потому был вынужден скрывать своё сломленное состояние.
«Не важно, почему произошла битва. Тебе нужно знать лишь то, что она была славной».
Скелет снова рассмеялся.
«Десятки Верховных вели бесконечные легионы своих Доменов в Ад Ариэля, чтобы перебить друг друга. Мы, горстка избранных, были всего лишь подчинёнными на этом грандиозном поле боя! Духи и Божественные Звери вели великие армии, и все они жаждали разорвать друг друга на части. Миллионы Пробуждённых, тысячи Трансцендентных мудрецов, орды Дьяволов, сотни Титанов — все они сошлись в яростной битве, заставляя самые основы мироздания дрожать, а ветры выть от ужаса».
Его костяная ухмылка была всё той же, но, казалось, стала шире.
«Вскоре пески Ада окрасились в золотисто-красный цвет, кровь и ихор смешались, как вино с водой. Проходили дни, затем недели. Потом месяцы…»
Нефис прервала его тираду прямым вопросом:
«Так почему же Бог Теней проклял вас всех?»
Азаракс в гневе уставился на неё.
«А почему ещё? Потому что Божественное Воинство было на грани поражения. Эти псы хотели осадить Подземный Мир, но не могли покорить даже Ад, — поэтому в конце концов Тени пришлось самому спуститься в Ад. Мы заманили его сюда, устроив ослепительное жертвоприношение! Здесь он встретился в бою с Демоном Покоя… но вместо того, чтобы сражаться до конца, трус предпочёл закончить битву и уползти обратно в своё тёмное царство».
Санни навострил уши.
«Бог Теней сражался здесь с Изморозью? И был вынужден отступить?»
Азаракс презрительно рассмеялся.
«Конечно! Смерть не имел власти над нашей Леди Покоя. Смерть также не мог уничтожить надежду, поэтому он был бессилен и против Демона Желания. Демон Воображения властвовала над всем, что могла вообразить, а поскольку она легко могла представить себе смерть, Смерть боялся и её. Он не мог и мечтать о победе над кем-либо из Демонов, этот жалкий и слабый бог — этот трус. Так что ему оставалось лишь уползти прочь, потерпев поражение».
Санни с сомнением покосился на Азаракса. Почему-то он сомневался, что древний тиран говорит правду.
Даже если Бог Теней действительно сражался с Демоном Покоя в Пустыне Кошмаров, Санни был уверен, что история их битвы сильно отличалась от того, что Азаракс, как ему казалось, знал.
Санни также был уверен, что Бог Теней мог быть кем угодно, но он определённо не был ни слабым, ни жалким. В конце концов, он пал последним, когда Заклятие Кошмара восстало из трупа Ткача, чтобы пожрать богов.
«Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что Бог Теней спустился в Ад?»
Нефис отошла от бассейна с водой и теперь стояла перед распятым скелетом.
«Бог Теней был Царством Теней, а Царство Теней было Богом Теней. Как он мог прийти в Ад Ариэля, а затем отступить обратно?»
Азаракс посмотрел на неё сверху вниз, в его пустых глазницах клубилась тьма.
«Это сделал его сосуд».
Древний тиран слегка повернул череп.
«Боги… когда-то боги были моложе. Но к тому времени, когда даймоны восстали против них, они уже состарились. Они растратили слишком много себя, став слишком обширными и слишком великими, чтобы походить на живых существ. Они едва ли ещё обладали личностями, медленно превращаясь в стихийные силы. Поэтому они могли сохранять свою волю, лишь ограничивая себя пределами смертного сосуда — аватара».