Это означало, что Остров Слоновой Кости больше не был безопасен… или, скорее, он был ещё менее безопасен, чем раньше.
Кэсси больше не слышала голоса тех, кто был на борту титанического корабля.
Её разум переполняла ужасающая, оглушительная какофония отчаянных голосов…
Но на самом деле её пугали не их крики.
А их молчание.
Глава 2863
Кэсси захлёстывало под тяжестью бесчисленных голосов, взывающих к ней, её чувства были подавлены ослепляющим ужасом от созерцания сцен жестокого разрушения, происходящих в каждом уголке двух миров.
…Но вчера голосов было больше.
А днём ранее — ещё больше.
Она изо всех сил старалась вынести бремя надежды человечества, но больше боялась, что люди потеряют веру в неё. Потому что она знала: когда их отчаянные призывы прекращаются, оставляя после себя лишь звенящую тишину, они не исчезают бесследно.
Просто люди начинали верить в кого-то другого, и теперь именно он внимал их молитвам.
Астерион, Порождение Снов… монстр, сбежавший из своей тюрьмы после того, как научился любить вкус человеческой плоти.
Домен Тоски разрушался, будучи пожираемым, а Домен Голода рос. Чем больше людей порабощал Астерион, тем меньше их взывало к Кэсси — потому что теперь они взывали к нему. С каждым замолкающим голосом тьма расползалась.
Она наблюдала за падением того, что они с Нефис построили, прямо у себя перед глазами.
Красный Холм, Святилище, Плачущая Богиня, Ночной Сад… другие Цитадели тоже скоро падут в объятия Домена Голода.
Если, конечно, их сначала не заберёт Король Ничего.
Кэсси приходилось делать всё, что в её силах — и даже больше — чтобы отсрочить коллапс Домена Тоски так надолго, как только возможно. Но в то же время она не могла отрицать вероятности того, что его падение неизбежно.
Поэтому она должна была готовиться и к неизбежному.
Дни сменяли друг друга, превращаясь в недели.
Рэйвенхарт был осаждён силами Короля Ничего, в то время как в Бастионе Астерион тихо накапливал всё больше и больше фанатичных последователей. Ночной Сад исчез, не оставив следов — возможно, он всё ещё дрейфовал во тьме Неба Внизу, а может, давно переместился куда-то ещё. У Кэсси не было способа узнать.
Битва за Чёрные Горы продолжалась. Изначально Мордрет уверенно теснил силы Домена Человечества… но через некоторое время ситуация изменилась. Линия обороны, противостоящая безжалостному вторжению Короля Ничего, стабилизировалась, упорно сдерживая натиск.
В бассейне Реки Слёз Цитадели также объединились, чтобы блокировать великую реку и помешать Мордрету совершать набеги на поселения вниз по течению, что привело к серии кровавых морских сражений.
Впрочем, это произошло не благодаря стараниям Кэсси предотвратить поглощение человечества Королём Ничего…
Она сделала всё, что могла. Действительно сделала. Но в итоге Мордрета удалось задержать лишь потому, что Астерион взял дело в свои руки.
По мере того, как всё больше людей попадало под действие чар его коварного Домена, его влияние среди Пробуждённых воинов распространялось бесконтрольно. Бесчисленное множество Мастеров также попало под его влияние — и с каждым днём всё больше Святых.
Наступил краткий миг, когда Домен Тоски и Домен Голода достигли точки равновесия. Затем равновесие нарушилось, и влияние стремительно расширяющегося Домена Голода переросло угасающую власть Домена Тоски, даже не замедляясь.
Это была точка невозврата.
Как только Астерион подчинил себе большинство Пробуждённых, он приказал своим рабам взять под контроль линию фронта и оказал личную поддержку борющимся силам человечества, одновременно укрепляя свою и без того лучезарную славу и служа сдерживающим фактором, не позволяющим Мордрету сокрушить оборону мощью Верховного.
Возглавляемые Сувереном и проникнутые жутким единством, которым делились его рабы, последователи Астериона сражались плечом к плечу с оставшимися воинами Домена Тоски, чтобы отразить Короля Ничего. Чёрные Горы содрогались, древние пики трескались и рушились под напором ожесточённых битв. Две сталкивающиеся силы достигли горького равновесия.
Меняющая Звезда отсутствовала, а ужасающий враг осаждал границы Домена Человечества. Итак, естественно, люди открыли свои сердца очаровательному, могущественному Верховному, который казался одновременно доброжелательным и праведным.
Воин мог проснуться на рассвете и молиться Меняющей Звезде, надеясь дожить до заката. К полудню он забывал о своей преданности Бессмертному Пламени и вместо этого восхвалял лорда Астериона, ничем не отличаясь от всех прочих рабов.