Зловещий зверь прятался в глубине, глядя на днища кораблей далеко наверху. Вокруг него из ила поднимались меньшие мерзости, готовые начать атаку. Это тоже был Мордрет.
Далеко на севере, на скалах у края тлеющей кальдеры, скрытый в клубах дыма, стоял Вознесённый воин. Перед ним, на горизонте, под пепельным небом раскинулся Рэйвенхарт. Это тоже был Мордрет.
На противоположной стороне Царства Снов паромщик заканчивал свою смену, вытирая пот со лба, в то время как отражение Замка дрожало на поверхности Зеркального Озера.
Конечно, это был ещё один сосуд Мордрета.
Миллионы его воплощений были рассредоточены по Царству Снов, ведя войну против Домена Человечества на множестве фронтов и одновременно шпионя за всеми Цитаделями человечества. Его сознание было подобно бескрайнему океану, разделённому между бесчисленными сосудами, и каждая частица его души, оживлявшая их, боролась за главенство в разбитой и фрагментированной протяжённости его расколотого «я».
Лишь воля Мордрета скрепляла его сознание, словно клей. Без неё он давно бы раскололся на множество независимых существ, каждое из которых обладало бы лишь частью его силы и личности. Утверждая свою власть над бесчисленными воплощениями, принуждая их принять форму единой личности, он создавал из них Домен.
Вот почему для него было важно иметь хотя бы символическое представление своего истинного «я».
Самый первый из его сосудов — тело, которое Заклятие Кошмара создало для него по образу его изначальной смертной оболочки, — отдыхало в Башне Чёрного Дерева, вдали от кровопролития и распрей войны против Домена Человечества. Он изучал извивающиеся руны, вырезанные на стенах древней пагоды Демоном Предназначения, и морщился от давления, которое они оказывали на его разум.
Затем, однако, едва уловимая перемена заставила его поднять взгляд и удивлённо вскинуть брови.
Шагнув в отражение, он переместился на самый верхний этаж Башни Чёрного Дерева и наблюдал, как три женщины вышли из каменной арки, принеся с собой запах дыма, крови и поражения.
Одна из женщин была Пустой, а две другие…
«Ну и ну».
Одна была слепой ведьмой, а другая — Принцессой Теней.
«Какие великолепные гости».
Мордрет помолчал несколько мгновений, а затем спросил приятным тоном:
«Почему же ты так долго?»
Он уставился на Песнь Павших, ожидая ответа. Она представляла собой поистине жалкое зрелище: покрытая кровью, едва одетая, её красная туника… нет, туника когда-то была белой?.. была порвана в большем количестве мест, чем он мог сосчитать.
«О, нет. Придётся вытирать пол».
Быть королём из одного человека имело свои плюсы, но также означало, что у него нет ни прислуги, ни приближённых. Вернее, Мордрет был одновременно и королём, и слугой — и тем, кто носит корону, и тем, кто чистит эту корону, а также моет пол, по которому король, носящий её, ступает. Песнь Павших повернулась к нему и открыла рот, словно желая что-то сказать. Однако вместо этого она просто покачнулась и рухнула на пол, потеряв сознание.
Она отключилась.
Опешив, Мордрет замер на несколько мгновений, а затем повернулся к юной девушке, которая смотрела на него настороженными глазами.
Он улыбнулся.
«Ох, надо же. Осмелюсь сказать, что никогда прежде не заставлял молодую леди падать в обморок от одного лишь взгляда на меня».
Мордрет вздохнул.
«Интересно, мне быть польщённым или обеспокоенным?»
Глава 2872
Глядя на трёх женщин перед собой, Мордрет размышлял, что делать.
Одна была Пустой, другая находилась без сознания, а на последней имелась метка Повелителя Теней — более того, насколько он знал, она была своего рода личной протеже этого ужасающего человека. А значит, он не мог сделать её сосудом, не рискуя всем в дуэли душ против другого Верховного.
Кассию он тоже не мог взять в качестве сосуда, потому что она была слепа. А что касается Пустой женщины, которая когда-то была Улыбкой Небес… вообще-то, он никогда раньше не пытался овладеть Пустым человеком. Так что Мордрет не был уверен, что произойдёт.
Раньше он мог делать сосуды только из живых существ. Это оставалось верным какое-то время, и в конце концов Мордрет перестал пытаться овладевать чем-либо ещё. Однако невзгоды — мать изобретений: только когда Повелитель Теней так бесцеремонно убил тело Святого Дара, Мордрет обнаружил, как его силы эволюционировали после того, как он стал Верховным.